|
Д.Губин
Антропологический подход в исторических исследованиях
Я здесь представляю в данный момент неформальную организацию, созданную двумя частными лицами, не имеющую юридического статуса это центр практической истории, которая существует вне географических рамок, но в определенных рамках антологических и в определенных рамках практик. Я была очень польщен и выбит из колеи тем, как была заявлена тема моего выступления в программке, поэтому я маленько оговорюсь в начале. В программке написано о теме моего выступления это «Антропологический подход в исторических исследованиях», дело в том, что тезисы высылались дважды и видимо последний вариант тезисов толи не дошел, тоги дошел позже. Но столь широкое пологание темы в связи с тематикой семинара, а именно присутствие понятия антропология, понятия синергия, было маленько пересмотрено, и я сейчас не буду говорить, и рассказывать о школе анналов, о Люсьене Февре, Марке Блоке и о прочих именно подходных вещах к историческим именно исследованиям в науке. Я сделаю переназвание, вернусь к тому названию, которое было заявлено в последних тезисах, а именно «Капитализация частной истории, как гуманитарная практика и частное практикование истории». То есть именно в этом ключе, мне кажется, мое сообщение будет более соответствовать теме семинара и более того, предмету, который обсуждается, а именно практике себя, практике заботы о себе у Фуко. Именно в таком ключе я сейчас сделаю одно пологание - основание и на этом полагании – основании сделаю маленькую демонстрацию практик.
Я продолжу славную традицию Анны Елашкиной, которая здесь уже начала демонстрацию практик и попробую продемонстрировать практики частного исторического исследования, построенного на определенных основаниях. Итак, в рамках понимания истории и исторического практикования, точнее практикования истории самим собой, чем и занимается наш центр, возникает вопрос, в каком месте в социуме существует, есть, как бы лакуна, есть ниша для подобного явления. Обнаруживается она в очень частном случае, а именно в частном заказе на обретение исторического знания и востребованности этого исторического знания частным лицом. Подобное пологание, грубо говоря, мотивируется тремя основными мотиваторами.
Сейчас я предлагаю понимать это именно с позиции заботы о себе, причем в том модусе, который сегодня с утра Олег Игоревич у нас актуализировал, как модус заботы о себе, как о себе любимом, как ни странно. Поскольку частный заказ на частное историческое знание позволяет нам очень интересно отнестись к этому историческому знанию и превратить его в нечто иное, нечто не отрешенное от человека, а в нечто необходимое и присущее человеку. Тремя основными мотиваторами, которые, порождают подобного рода частный заказ, из практики работы центра практической истории, были выявлены следующие.
Первый мотиватор – это актуализированное желание выявить свою родовую идентичность. Второе это поиск исторической справедливости. Третье это желание, путем узнавания и фиксации достоверной истории семьи включить в обще историческое время тех, кто продолжит присутствие семьи на земле, здесь, в этом социуме или каком-то другом социуме. Опираясь на эти три мотиватора и реализуя некоторые практики, которые позволяют эти мотиваторы удовлетворить, очень интересное было сделано наблюдение и такое пологание, что наличие этих мотиваторов и частного заказа на реализацию их позволяет нам историческое знание, в данном контексте, превратить в некоторый, вполне обращаемый и разменный, и движимый измеряемый капитал. То есть начать оперировать с историческим знанием в частном порядке, как с капиталом. На данный момент наша деятельность описывает этот капитал в четырех позициях, то есть: семейно-родовой, образовательный, как капитал регионального развития можно понимать исторический материал и новый для нас шаг, продвижение, сейчас мы начинаем понимать историю, историческое знание, как капитал корпоративный, капитал корпоративного движения. В этом месте необходимо остановится и сделать то самое пологание, после которого станет понятна моя демонстрация. В этом месте я делаю паузу, есть ли какие-то вопросы?
Вопрос: Вы бы могли объяснить, что имеется в виду под исторической справедливостью?
Ответ: Что я имею в виду под исторической справедливостью или то, как мы наблюдаем этот мотиватор? Дело в том, что я не сказал историческая справедливость, я сказал поиск исторической справедливости. То есть это некоторое состояние человека, который пытается для себя определить, на сколько, позиция или его идентичность собственная является, по его мнению, правомерной, право-полной или право-ущемленной в определенном историческом действе внешнего окружения. Это как бы такое состояние человека, я имел в виду состояние человека, которое мотивирует его к поиску исторического знания, к обретению, к присвоению.
Итак, вторая часть – это полагание. То есть одно понятие, которое позволит нам двинуться дальше. Понятие очень простое и это понятие – «событие». То есть для того, чтобы к истории подойти, чтобы понять историю, как нечто измеряемое, нечто осязаемое и нечто конкретно принадлежащее конкретному человеку или конкретному индивидууму необходимо очень четко для себя определить, что такое событие в истории.
Здесь я тоже мог бы сейчас апеллировать компрессиям и декомпрессиям этого понятия у Делеза, Рикера и так далее, но пользуясь тем, что Олег Игоревич сегодня утром задал возможность нам посадоводствовать как бы на тему мысли и отойти от академичности я приведу два определения этого понятия, которые как ни странно возникли на детском образовательном мероприятии, а именно на школе практической истории, которая проводилась для школьников отдаленного северного района томской области. Здесь есть люди, которые там присутствовали, они не дадут мне слукавить. Один из дней работы этой детско-юношеской школы был посвящен именно пониманию события, что же есть событие, как его можно понимать, как им можно пользоваться. Я приведу два коротких определения, взятых прямо из тела этого обсуждения из тела игры, к которым пришли. Первое, событие это изменяющее воздействие внешних факторов, сопутствующее бытию людей на определенной территории на протяжении времени. Либо вправляющая воздействие человека, сопутствующая, соответственно бытию людей на территории на протяжении времени.
То есть это такой синтет. Может быть, он не столь красив, но он четко схватывает момент, на мой взгляд, и я этим синтетом пользуюсь. Второй очень красивый синтет тоже тем же был порожден и он дополняет первую конструкцию. Событие это переживание (желание предположения грядущего изменения). То есть у события появляется продленность и определенная принадлежность ко времени. Для человека событием может стать, что-то еще даже не случившееся, но для него оно уже событие и соответственно точка повышенного внимания, точка переживания, точка проживания. Точка формирования фокуса, определенного взгляда на то, что происходит вокруг.
Комментарий: Есть еще третий вариант: событие – это переход к границам силового поля, попадание в другое. То есть список продолжиться?
Ответ: Список можно продолжать я просто взял два этих конструкта, созданные простыми людьми, школьниками, студентами. Поясню, почему. В связи с тем, что я помимо того, что практикующий историк я еще маркетолог, по профессии для меня второй конструкт, описывающий событие, является очень полезным, в плане понимания того, как строиться маркетинг и как строиться PR. То есть, когда ты заставляешь человека, делаешь для него событийным то, что еще не срослось, то, что еще не произошло, ты получаешь доступ к самым нежным каким-то струнам этого человека и можешь уже свои чисто шкурные интересы продвигать.
Вопрос: Есть ли в событии такой компонент как трагедия?
Ответ: Событие – это любое сопереживание или проживание определенного явления. Событие без человека не существует в природе. То есть, нельзя сказать, что событие есть само по себе. Самый простой пример: мы сейчас здесь сидим все, а за окном идет снегопад. Это событие? Нет, это не событие, но если мы знаем, что этот снегопад завалил нас здесь на шесть суток, что нас откопают только через неделю, этот снегопад становится для нас событием. Событие всегда только здесь, а не там, его в другом месте нет.
Вопрос: Для вас значимо событие как событие (ударение на «е»)?
Ответ: Да, равнозначно как со проживание, как сопереживание и все, что было совместно, со предельно, со чувственно.
Вопрос: Вопрос на уточнение определения. Я не понимаю параметра, которым я могу определить значимость сопереживания. Например, я съел вкусный завтрак, я переживаю этот замечательный вкус. Это для меня событие? Если так, тогда я погружаюсь просто в хаос бесконечных событий.
Ответ: Вы съели завтрак, не я съел. То есть, это вопрос не ко мне, давайте у Вас и спросим.
Вопрос: Если так, тогда я погружаюсь просто в хаос бесконечных событий. Я спрашиваю специально о маленьком явлении, которое я могу переживать, это тоже событие.
Ответ: Для Вас это событие? Это не может быть событием для меня. Событие это то, что во мне, важно для меня, может быть вне меня, может быть внутри меня, но это важно для меня и поэтому у нас с Вами могут быть разные события и разная событийность в этом смысле. Даже присутствие здесь на семинаре порождает у каждого свою событийность.
Двинемся дальше. Собственно говоря, вводят вот это вот понятие - события в ткань исторического знания, оказалось возможным выделить несколько видов практик исторического исследования, которые, собственно говоря, и удовлетворяют выше обозначенные мотиваторы, позволяют работать свыше обозначенными историческими капиталами. Наш центр как раз занимается практикованием и реализацией этих практик. Для освоения родового и семейного исторического капитала, то есть, как основного заказа. Я не скрою, скажу, что это основной заказ, в том числе и на коммерческую деятельность нашего центра существуют практики исследования и восстановления родовых историй. То есть, чем это отличается от генеалогии, я думаю, пояснять не надо. В оборот этот исторический капитал в этой практике в общий оборот вводится следующими материальными вещами. Когда проводится историческое исследование по истории определенного рода, вынимается безумно большой массив информации, информация проходит несколько этапов проверки на достоверность, фиксации, официализации и так далее, но, как правило, этот массив сам по себе ничего не значит. То есть он интересен профессионалам, но он малоинтересен, грубо говоря, заказчику. Он облекается, облачается в некоторые формы. Самая популярная форма из нашей практики это создание энциклопедии рода, то есть у нас есть практика написания книг об истории рода, у нас есть практика написания книги для чтения на ночь детям по истории рода. Дальше можно, грубо говоря, что-то еще фантазировать, но, так как это, ни разу сделано не было, я не буду фантазировать. У нас есть практика следующего шага. После того, как человек получил информацию, обличенную в форму, предположим, энциклопедии рода возникает у него логичные вопрос на этом этапе, а что дальше можно с этим реализовать, какая дальше еще возможна капитализация, какое еще возможно обращение вот этого огромного массива, вот этого нового знания. Тут и возникает реализация родовой идентичности через познание, через узнавание, через сопричастность определенным ценностным категориям определенных социальных групп. То есть уже достаточно жесткое пологание человека в его историю, то есть уже его погружение. Дальше, что происходит в голове этого человека совершенно никому, кроме этого человека не понятно. Из практики могу сказать, что хорошим красивым выходом их этой ситуации у нас было создание родового клуба. Когда человек, который сделал заказ на восстановление родовой истории, итогом этой деятельности обретения истории попросил помочь ему создать клуб своего рода, то есть сделал следующий шаг и этот клуб был создан и клуб сейчас на данный момент обсуждает две вещи. На первом шаге были обсуждены основы и основания этого рода, а на втором шаге сейчас происходит очень длинный процесс, уже три года идет инвентаризация родовых ресурсов и попытка капитализации.
Прейдем к следующему моменту. Образовательный капитал исторического знания и практики заботы о себе. Осваивается нашим центром через проведение массовых образовательных мероприятий для школьников и студентов. То есть у нас есть две школы, которые мы проводим. Школа практической истории и школа династиеведения. Соответственно названия говорят сами за себя и школа практической истории это осмысление предельных оснований. Каждый участник школы имеет задачу осмыслить свои собственные предельные основания деятельности и с помощью инструментария работы с собственной историей, каким-то образом эти основания начать реализовывать или понять направление реализации. Школа династиеведения – это школа для тех, кто определился, как желающий начать практиковать историю уже, что называется в ремесле, где преподаются азы и ремесло, собственно говоря, историка династиеведа, то есть, как восстанавливать, что делать и так далее. В смысле ресурса для регионального, территориального развития исторический капитал существует в данный момент в очень интересном виде. То есть в деятельности центра есть следующая практика освоения исторического знания как капитала для развития территории, то есть это инициация и гуманитарное сопровождение социальных проектов по восстановлению и обретению памяти. Проработана методика и реализована на пилотном проекте, причем с травматическим материалом посвященном, мне даже, тяжело говорить, имеющем в своем основании историю людей, историю родов репрессированных.
На материале севера Томской области Каргасокского района, который принял на себя три волны репрессивного переселения, начиная с поволжских немцев, через переселенцев с алтайского края и заканчивая эстонскими немцами в начале войны. Когда мы обратились к истории этого места, то есть как раз, когда этот проект был инициирован, (как результат школы практической истории, которую я уже упоминал для школьников) то есть мы сделали неожиданное наблюдение о том, что все, фактически 99 % русскоговорящего населения этой территории, оно там не большое, территория огромная, является, в определенном колене, потомками этих людей, которые были насильно туда выселены. В чем трагизм этой ситуации. Во-первых, это север. Во-вторых, это территория, чтобы было понятно, кто, как может себе представить, представьте себе одна граница проходит по территории тюменской области, на западе, на востоке граница проходит по красноярскому краю, посредине район рассечен рекой Обь. В лево от Оби, в сторону Тюменской области, течет река Васюган. Она вся такая таежная река, достаточно широкая, вся петлистая, ветвистая, ее длинна 7,5 тысяч километров. Линейная граница, если по прямой просто линию вести от полрайона до Тюменской области 2 тысячи километров, в ту сторону почти столько же до Красноярского края. Вот на эти две реки на Чулым и на Васюган шло переселение, причем переселение принудительного жесткого очень характера. Когда людей на баржах совершенно спокойно вывозили по Оби, в Каргасокске был перераспределяющий пункт, и вся протяженность реки Васюган была расписана на комендатурные пункты. Две сотни человек, три сотни человек, сотня человек идет баржа, доходит до указанного репера останавливается, выгружается две сотни человек, выгружается рота военизированной охраны, все. На дворе стоит ноябрь месяц. Что такое ноябрь месяц на северной территории, я думаю, объяснять не надо, это уже снег, это уже все замерзло. Как забирали людей с Алтая, например, для этих переселений тоже понятно, взять с собой не более 10 килограмм груза дальше выбирай, что хочешь, хочешь топор бери, хочешь хлеб, хочешь ботинки, все, что больше десяти выкидывается принудительно. Такая трагическая история этого места на школе просквозила очень сильно, выперла прямо. Дети, когда работали с историей места, у них это прямо вышло, они начали вспоминать о том, что у них в семье, так как основной фокус школы практической истории это все-таки род, семья, это все выперло просто, встало как обелиск, возникла необходимость как-то это снять.
Было сделано гениальное совершенно предложение Светланы Сергеевны Рузнак экспертом школы, точнее было предположение выдвинуто: не позволит ли трагизм этого материала, трагизм этой истории, не возможно ли окажется снять, если перевести его в состояние памяти, причем памяти светлой, памяти прощенной в христианском смысле этого слова. Был разработан проект для этой территории, а именно, так как известны места расположения комендатур, есть люди прямые потомки, то есть в первом поколении потомки репрессированных, которые живут на территории Каргасокского района, которые хранят это на себе, несут это на себе, сделать простых две манипуляции. Первое, это в христианской традиции поставить памятный знак на месте трагедии, а именно было принято решение о воздвижении христианских крестов и провести по местам установления памятных знаков отпевание. То есть в память тех людей, которые погибли, там есть даже такие места, где людей хоронили просто в Васюгане, то есть тот, кто умер на барже, там умерло, допустим, пятьдесят человек, сколько-то их еще везли, потом их в качестве санитарной очистки просто выбрасывали. Таким образом, возвращаясь к этому проекту, то есть сделать вот такую, во-первых, фиксацию, закрепление, символизацию, а параллельно с этим запустить на эту же территорию экспедицию, которая бы начала работать с людьми. Именно просто разговаривать с этими людьми и просить их рассказать о том, что было, как вы жили, как вы пережили. Понятно, что лучшим слушателем и лучшим инициатором, провокатором для подобного рода действия были школьники. То есть люди рассказывали школьникам спокойно и на синергийном именно эффекте я первый раз увидел, как реально работает антропологическая синергия. Когда с одной стороны, сначала, происходит христианский обряд отпевания около памятного креста, куда соответственно собирается весь населенный пункт. Там не большие населенные пункты, не как на Алтае, где 5-6 тысяч жителей в деревне живет или 2-3, там даже тысячи не живет, 200-300 человек это уже большая деревня. Поэтому вся деревня присутствует, вся деревня помнит, она фактически живет этой памятью больной. Она присутствует на отпевании, она присутствует на обряде креста воздвижении, а потом люди переходят в другое место и начинают рассказывать, начинают просто детям ведать о том, что они пережили, как они пережили это все и эффект был поразительный. Реально стало заметно, как снимаются какие-то табу внутренне, психологически, снимаются запреты, люди начинают относиться к этому, как к истории, как к историческому факту.
Вот такая практика у нас есть, и проект этот сейчас продолжается. Стартовал он три года назад. Первая экспедиция прошла 250 километров по Васюгану три года назад. Проект поддержан районной администрацией, а дальше уже, что называется, дело пиарщиков, которые успешно этот проект превратили в ресурс повышенного внимания к данной территории. Важно что эффект был, вот он явный. То есть, когда произошел вот этот синергетический выброс, он настолько мощный оказался, что пошла инициация уже самими жителями этого района, этого проекта. То есть они уже готовы были выделять какие-то собственные средства, они готовы были уже писать письма. То есть одна из школ – Березовская сейчас является архивирующим местом, там есть центр, куда люди пишут письма про это, как это было, как они жили. Эта школа материал сейчас накапливает, и он ждет своего человека, который возьмет его и превратит в историю, в чистую историю. Последний момент, последний тип капитала это корпоративный, но я уже сказал, что мы пока только ищем подходы к корпоративному капиталу и здесь полагание о корпоральности, корпоративная история и история корпоральности пока есть предположение, что капиталом может стать место, в котором будет происходить согласование корпоральных историй. Не столько восстановление и фиксация историй корпоративных, сколько их согласование. В завершение, чтобы вернуться к теме нашего события, в котором мы все здесь присутствуем я могу сказать, что теперь для себя я могу определять смысл работы нашего центра практической истории в рамках заботы о себе и в рамках заботы о других я могу сделать две таких формулировки может быть даже на уровне миссии центра. То есть понимание заботы о себе, как превращения себя ресурсом собственной истории и забота о себе, как изменения себя по сопричастности сопереживаниям некоторым внешним изменениям.
Тыщенко В.П.: С одной стороны реплика. Меня очень взволновало то, что Вы говорили о немцах потому, что у меня семья такая: отца расстреляли немцы в 1943 году в Белоруссии, отца жены, она из сильных немцев, в 1943 же году отец от голода погиб в заключении. Там всех мужиков – шахтеров в один день увезли и потом, правда, прислали реабилитацию. Сейчас я хорошо знаю историю, как поволжских немцев сослали в казахстанскую степь, голую совершенно, скажем, как они питались. Там местные жители в котлах варили мясо, вот эти немцы с четырех сторон с голыми руками из кипятка выхватывали куски мяса, понимая, что двух, тех забьют, но один сможет удрать с этим мясом. Так выживали, потом шахты, потом они сейчас в большинстве переселились в Германию. Сейчас вторая волна возврата в союз в связи с изменившимися социальными программами. Я это к чему говорю. До сих пор ни какого центра, где вся эта трагедия могла бы получить отражение, не было. Вы могли бы такую роль сыграть. А история взаимоотношений России с Германией, Вы же прекрасно понимаете, это конституирующая вещь со времен Петра I Екатерины II и прочее. Вы здесь нащупали очень интересную вещь. Надо ее всячески развивать.
Вопрос
У меня два вопроса в продолжение собственно нашего разговора, тем более что я давно за этим проектом слежу, немножко имею отношение. Сейчас Владимир Петрович сказал, что центра нет, но собственно мемориал лет 20 уже. Программа фонда Берли и так далее, в общем, много кто этим занимается. Архив мемориала арестовали вчера в Петербурге и в общем, скорее всего, будет уничтожен. Вопрос такой, видимо деятельность мемориала вошла в разрез с какими-то формирующимися там режимами памяти, представлениями о том, как помнить и так далее. У мемориала обычно была ценность деятельности, ценности памяти, ценностное основание того, что они делали – память, знания, честь. Такое ощущение, что Вы действуете все-таки в рамках таких интеллектуальных предпринимателей. То есть надо из пиаровских соображений провести некоторый обряд, ну проведем обряд какой угодно, лишь бы он был. События создаются потому, что есть заказ на события. Были бы заказы на что-то другое… В этом смысле каковы предельные ценностные основания вот такой работы с памятью, первый вопрос. Второй: я давно спрашиваю Марину, что собственно такого хорошего в знании родословной. Она мне отвечает так: мой дед был казак и меня от этого прет, знаешь как. Мой дед был кулак меня от этого совсем не прет. Так вот вопрос, этот интерес к родовой истории он возникает спонтанно, Вы его каким-то образом производите и в рамках каких программ больших строительства себя и так далее вообще обсуждение такой странной вещи само собой разумеющейся, как история рода, родовая история уместны, нужны и так далее. Это все тоже вопрос, про основание.
Ответ
Принципиальное различие нашей деятельности и деятельности мемориала, это тоже самое, что между нами и гениологами. То есть мемориал стал на данный момент заложником собственного роста и собственной методологии, точнее ее отсутствия в итоге. То есть мемориал перестал, и он собственно никогда не занимался историей как таковой. Мемориал в каком-то шаге своего развития дошел до политического действия. То есть мемориал возник как гражданская организация, ни как исследовательская, ни как историческая. Фокус – исследование ради гражданского действия определенного, а дальше модус гражданского действия, там уже начинается штрих – опасность №1, штрих – опасность №2, №3, №4. Любое гражданское действие, апеллируя к твоему же выступлению на этой трибуне, порождает дисциплинирующее действие со стороны машины управления и соответственно, если сила есть, порождает предельный ответ в качестве сопротивления, либо сам Лев Толстой сопротивление в качестве непротивления, как самый приемлемый в данном случае, либо уничтожение. То есть мемориал в этом смысле оказался заложником самого себя. Потому, что гражданское действие не получило дальнейшего развития в каком-то ином выражении, в иной форме. Да, мы вытащим сейчас все данные, мы сделаем их доступными и пожалуйста, люди, мы такие хорошие, мы вам всем память вернули. Не память мы вернули, а вернули мы агрессию. Вернули мы то, что в людях подняло негатив по отношению к имеющейся машине управления, то есть в этом ошибка. У нас центр практической истории появился, собственно говоря, из школ, то есть это реальная предельная концентрация, место которое призвано обеспечить образовательные детские мероприятия. То есть на самом деле базовая деятельность нашего центра это методическое содержательное обеспечение детских, образовательных мероприятий посвященных узнаванию и практикованию истории. А выполнение родовых исследований по частному заказу это просто форма существования, но она в тоже время, на самом деле адреналин. Да, это деньги, но это великолепный адреналин, когда ты работаешь детективом. А вот теперь прет или не прет. Именно так определяется актуализация, отношение к собственной истории. Не на каком другом уровне осмысленном, не осмысленном именно на этом уровне, прет не прет, к сожалению. Может быть года через три, если с тем же напором будут идти заказы, сейчас из 19 проведенных больших исследований родовых пока не достаточно для того, чтобы определить именно этот мотиватор.
Вопрос: Скажите, а как Вы превращаете родовую историю в капитал? Куда происходит конвертация следующая?
Ответ: Я уже сказал, что родовая история в капитал превращается очень просто, через событийность, то есть через сопричастность к каким-то событиям в том понимании, которое мы здесь обсудили. То есть люди, узнавая свои корни, более четко себя идентифицируют с определенными контекстами, социальными, ценностными. То есть происходит довольно интересная вещь. У нас все заказчики состоятельные, поскольку работа достаточно дорогая. Ты видишь метаморфозу натурально, когда человек очень, сейчас состоятельный, может быть имеющий даже большие возможности во власти он вдруг, например, узнает, что у него в роду все предшествие это все казаки. У него происходит пограничное состояние, когда он - большой начальник, великий человек для своего места. Он вдруг узнает, у него глаза открываются, он говорит: «ребята я понял, откуда я такой шибутной». Вы, говорит, посмотрите у меня же все казаки. Один вот Томск начинал строить, это реальная вещь у нас есть такой прецедент. Перво-предок начинал строить Томск, а потом оказался на Алтае и так далее. Вот здесь казаки, здесь крестьяне. Возникает вопрос, казаки крестьяне ну и что? А дальше, чем мы отличаемся от гениологов, тем, что мы по принципу матрешки или слоеного пирога восстанавливаем человеку для вот этой энциклопедии рода, восстанавливаем исторические и событийные контексты, если это возможно. То есть энциклопедию рода или книгу о роде нельзя описать, если не поместить вот эти данные сухие, архивные, сколько у него лошадей было, сколько домов, сколько братьев, если их не помещать в контекст живой истории. Истории того, что происходило в это время, в этом месте. Как только эти данные начинают помещаться в эту матрешечку, появляется история рода. Появляется событийность, она проявляется, она раскрашивается. Можно назвать это синергийным эффектом двух вещей. Истории места. Истории страны и истории семьи.
Вопрос: У меня большое недоумение и вопрос на привязку, который заключается в том, что в конце доклада я услышал в идее общих слов две формулировки о привязке этой работы собственно к заботе о себе в контексте нашей текущей конференции, но по моему впечатлению может быть я не прав, поправьте. Весь доклад происходил по описанию заботы о себе в контексте фразы, которая была произнесена в начале «заботе о себе, как заботе о своем материальном состоянии». Я понимаю, как это привязано к маркетологии, но я не понимаю, как это привязано к антропологии.
Ответ: Я попрошу слова повторять так, как они были сказаны, а не так как они были услышаны. Сказано, в заботе о себе любимом.
Продолжение вопроса: Я имел в виду фразу о том, что история воспринимается, как выводимый конвертируемый капитал, то есть фактически это забота о себе в Вашей трактовке это забота о материальном состоянии.
Ответ: Еще раз говорю. Ни как Вы поняли, а как я сказал. Я еще раз повторяю в заботе о себе любимом. Приращение меня самого через ресурс моей истории. Я стану круче, если я буду знать, что у меня там, подомной. Я реально стану круче. Я вот допусти, когда узнал, что мой первопредок по материнской линии был безродный, был саротенок. Была такая социальная группа в истории, как саротята. Это детдомовцы при Екатерине II, которые были обучены определенному ремеслу, посажены на землю, с целью потом их сделать крепостными. Кончился этот социальный эксперимент великолепно, с моей точки зрения. 90% саротят сожгли своих хозяев, вновь навязанных, и успели убежать, кто не усел убежать был расселен на худые территории вдоль Волги. Вот я когда узнал, что у меня первопредок - саратенок, да еще который сжег своего хозяина, да еще который сам ушел на Волгу и там умудрился жить меня так прет от этого.
Продолжение вопроса: Хорошо, я не правильно понял. Я прошу привязку вот этого доклада к контексту к конференции. Она была сделана двумя общими фразами. Для меня это выпадает. Мне тяжело. Можно объяснить.
Ответ: Я могу просто еще раз сказать, что а) действительно это приращение собственного, через собственный ресурс истории, то есть это и есть забота о себе. Давайте мы семинар по пониманию Фуко сделаем в кулуарах.
Комментарий: Я хочу ответить, как бы со стороны докладчика. По-моему речь в представленной работе идет о создании мифов, в полном смысле слова. То есть история рода это миф о творчестве. В данном случае можно это понимать так: конституирование мифов в сознании людей, неких заказчиков образует то, что Лосев именует «магическое имя», это как структура сознания, которая позволяет человеку в его жизни, в его существовании идентифицировать себя, в том числе и осуществлять какую-то практику. В этом контексте все сказанное можно понимать и как практику, и как практику антропологическую.
Вопрос: Как я понял в местах, где происходили трагические события, в Каргасокском районе, там происходили религиозные обряды, связанные с постановкой креста и отпевания. А конфессия то, какая была, то есть это были лютеране или католики? Что за обряд был, опишите, пожалуйста.
Ответ: Вы сейчас заложник своего вопроса. Обряд был исполнен по православной традиции. Вкратце отнесусь к прошедшему и дам пояснение Вашему не состоявшемуся вопросу.
Продолжение вопроса: То-то Вы его так остро восприняли.
Ответ: Это потому, что была очень такая трагичная страница подготовки, реализации этого проекта. Она действительно была трагична для всех, кто со стороны инициаторов участвовал, и нам пришлось очень много там поработать прямо на уровне психиатрии даже. Потому, что когда мы обратились к официальной церкви, а именно в томскую епархию, нас поставили перед фактом, что этот проект получит официальное благословление только в том случае, если там будет установлен православный крест, православной формы, с нижней косой перекладиной. Была прочитана отповедь, причем в такой достаточно не академической манере, а именно на уровне нравоучения. Я, почему говорю в не академической, потому, что эти люди в академической умеют так разговаривать, как не многие из нас с вами. Если вы попытаетесь поговорить с секретарем главы епархии по внешним связям, вам обеспечено три часа великолепной риторики и полной раз оформление ваших смыслов. То есть эти люди умеют говорить. В данном случае это было на уровне коммуналки. Пришлось приложить очень многие моральные силы, чтобы собраться после этого и организационные усилия для того, чтобы поставить кресты именно простой христианский крест. Не имеющий конфессиональных признаков. Просто перекладину, две перекрещенные, грубо говоря, палки. На фотографиях не у всех есть, к сожалению, я не готовился, стоит именно такая фигура. То, что было установлено, это не есть крест, я же сказал это памятный знак, имеющий форму христианского креста. Потому, что там умерли люди как бы всех подразделений христианства. Там были и лютеране, там были и протестанты, там были бабтисты, православные даже мусульмане. Мусульманская община нам не возразила на это, то есть мусульманская община не имела возражения против того, что мы поставим именно такой памятный знак. Православная церковь, Томская епархия, к сожалению, имела некоторые возражения. Камень там бесполезно класть. Я вам как археолог профессиональный скажу, камень погружается в почву, если под ним нет фундамента за 12 месяцев 7-12 сантиметров. Васюганский район, чтоб было понятно это 2,5 миллиона гектар болота. То есть самое большое болото мира. Больше даже нет в Амазонке.
Вопрос: Скажите, пожалуйста, вот у вас есть методология какая-то исследований исторических. Я здесь философского изюма не увидел. Вы такие термины употребили, как синергийный взрыв у людей произошел, а может все просто. Может, поставили крест, батюшка пришел, люди простые может немножечко водочки выпили, разоткровенничались и … мне в работе написал оппонент такую фразу в отзыве: «наукообразность не есть признак научности» я ее запомнил и не кажется Вам, что вот это все, извините, мишура философская, она просто для красоты и для организации ваших заказов. Второй вопрос: скажите у Вас центр такой не формальный, а заказы есть, это как-то у вас называется.
Ответ: Ваше горе тоже разделим. Вторую часть вынесем в кулуары. На первую сейчас отвечу. Философия – это не, сейчас скажу страшную вещь для многих присутствующих, это не наука, это свойства души человека в определенных моментах. Поэтому я как историк, я не философ, я по роду деятельности историк еще плюс к этому маркетолог, еще и педагог. То есть, представляете, во мне скрыто три энергетических потока это к вопросу о синергийности. У меня три рода практик, образование у меня одно Классический университет, Томский государственный, исторический факультет, специальность – методология истории. Скрыто три потока энергетических, которые я могу выпускать в разные русла, я могу их слить, вот она ваша синергия. Это не философия, это не мишура. В данном случае я приехал на этот семинар, я был приглашен, был польщен тем, что руководители нас пригласили, и собственно говоря, это мое состояние духа было на этот период.
|
