Новости Идея Проекты Персоналии Библиотека Галерея Контакты Рассылка
НОВОСТИ

24.11.2015
Онтология человека: рамки и топика

24.11.2015
Статья С.А.Смирнова

14.10.2015
Забота о себе. Международная конференция


АРХИВ НОВОСТЕЙ (все)


АННОТАЦИИ

24.11.2015
Карта личности

01.07.2014
Нам нужно новое начало

03.05.2014
Человек.RU. 2014




Посреди ЧП, "Человека перехода".

«Антропология города или о судьбах философии урбанизма в России | Антропология перехода»

ПОСРЕДИ ЧП, «ЧЕЛОВЕКА ПЕРЕХОДА»

 

Два слова о предыстории этого текста

Учитель, Владимир Петрович Тыщенко, и его ученик, Сергей Алевтинович Смирнов, договорились сделать не еще один очередной монологический текст, не еще одну статью, а некий разговор двух, очень разных людей, имеющих каждый свой опыт в философии.

И В.П.Тыщенко предложил: он напишет свой текст в качестве комментария к тексту С.А.Смирнова «Человек перехода»[1]. А потом С.А.Смирнов ему ответит, вставит свои комментарии к комментариям В.П.Тыщенко. А потом В.П.Тыщенко ответит своими репликами на реплики С.А.Смирнова. Этакий заочный разговор. Получится ли при этом какой-то вариант диалога, уверенности не было. Но это занятие обещало быть более интересным, нежели написание еще одной очередной статьи. Вот, что из этого вышло.

Ниже публикуем наш заочный разговор друг с другом. Текст В.П.Тыщенко пишется обычным шрифтом, текст С.А.Смирнова – курсивом. Время разговора – лето 2005 года. По жанру публикации получилось нечто вроде дискуссии Э.В.Ильенкова и М.К.Петрова по поводу текста последнего – «Искусство и наука».[2]

 

В.П.Тыщенко (далее – В.Т.):

В качестве эпиграфа приведу два отрывка из Ж. Делеза:

«Многие молодые люди сегодня… настаивают на стажировках и непрерывном образовании. Им  еще предстоит узнать, кому они будут служить. Подобно тому, как их предки – не без труда – узнали о подлинной цели дисциплинарных обществ».[3]

«Мы можем представить себе философски бородатого Гегеля и философски лысого Маркса так же, как и усатую Джоконду… Это чтение, когда располагаешься «посреди читаемого»… даешь голос самому автору, но при этом воображаешь себя дарующим ему ребенка, но так, чтобы это был его ребенок, который при этом оказался бы еще и монстром.…».[4]

В начале разговора я введу некую пресуппозицию.

1.      Пресуппозиция

Давно собирался в рамках задуманной книги, «Какой же я был дурак: былое и думы оптимиста» разобраться в причинах и смысле нашего тридцатилетнего параллельного  саморазвития. Параллели, как известно, не пересекаются. В пределах евклидовой геометрии. Попробуем продолжить параллели в область перехода от евклидовой геометрии к неевклидовым, куда-нибудь «После либерализма, консерватизма и коммунизма» образца 1789-1989 гг. (И. Валлерстайн).[5] Неужто и там не пересекутся? А если там пересекутся, то почему не устроить «предпересечение» сегодня?

Ты любишь с подачи Г.П.Щедровицкого «задавать рамку разговора». Я тоже. Но мы восприняли «в объекте ГПЩ» различные «предметы». И развиваем воспринятое противоположными способами. Почему? Зачем? Оставим пока этот вопрос на складе не разрешимых проблем, а неразрешимых поризмов (Б.С.Грязнов).[6]

Без рамки нельзя. Базовая временная рамка у ГПЩ («велосипед») – связь прошлого с будущим через настоящее (троица). Мою я могу представить как  превращение троицы в четверицу:  в  «четыре четверти пути».  Карл Юнг и Владимир Высоцкий оба делили жизненный путь (Метод по-гречески, Дао по-китайски) на четыре. Если делить Дао примерно пополам кризисом середины жизни (около 40 лет), а затем обе части пути разделить еще раз надвое, то я получим рамку: Детство, Юность, Зрелость, Старость.

С.А.Смирнов (далее – С.С): Что интересно, Вы поставили в начале разговора и в качестве пресуппозиции идею ГП о рамке. 

В.Т.: Пресуппозиция – это не идея рамки Г.П.Щ., а сопоставление его рамки с моей. Смысл, цели и средства у нас различны.

С.С.: А я полагал всегда, что у ГП исходная рамка – это рамка Деятельности как онтологической идеи. Деятельность он рассматривал как субстанцию и выстраивал деятельностную и далее мыследеятельностную онтологию.

В.Т.: Опять же: Деятельность, как субъект-объектное отношение, я рассматриваю, в отличие от Г.П.Щ. не как субстанцию, а как один из полярных атрибутов субстанции, образа жизни, наряду и в дополнение к другому атрибуту – субъект-субъектному общению. Я не вчитываю свой подход в подход ГПЩ, который я уважаю, но не использую: его подход  не принимает мой иммунитет.

С.С.: Это азы СМД-методологии. Но Вы, как всегда, читаете других авторов (кстати, об эпиграфе из Делеза) по-своему

В.Т.: Не по-своему, а чтобы понять и сформулировать «свое» сопоставлением с «иным».

С.С.: Ну, да, и Маркс у Вас действительно становится лысым, а Джоконда – бородатой. 

В.Т.: Юпитер, ты сердишься…Лысым пытался сделать К.Маркса Б.Рассел еще в XX  веке…

С.С.: При этом, заметьте, Вы приглашаете меня к разговору, но начинаете говорить на своем  птичьем языке соционики, которым я не владею, и разговаривать не собираюсь, поскольку это имеет большой риск – нас читатель не поймет. Мы же с Вами разговариваем публично, на страницах альманаха. И не для выяснения старых отношений, а для обсуждения проблем, значимых в мировой антропологии. И я как редактор хотел бы быть предельно ясным и понятным. И хотел бы, чтобы Вы тоже демонстрировали эту позицию. Я не хочу, чтобы наш разговор превратился в узкую, почти семейную разборку, а читатель при этом не будет понимать, о чем идет речь. Предлагаю перейти на нейтральную территорию, и говорить не на своих языках, а на языке понятном, доступном. 

В.Т.: А вот с этим я всерьез согласен. Каюсь. Поэтому сознательная цель – начать разговор – не достигнута. Но меня вполне устраивает побочный результат: мы, наконец, преодолели «политкорректность» и поругались. Я, наконец, услышал, каким меня видит Смирнов. Неожиданный поучительный результат, на который мне сразу хочется направить внимание терпеливого читателя – этот несостоявшийся разговор, бой с тенью, есть демонстрация того, как два человека после десятков лет общения не понимают друг друга в силу несовместимости их языков. Хорошее вступление для дальнейшего работы и совместной работы.

Я поясню свою позицию. Я использую гипотезу различения четырех групп типов по их ориентации во времени: одни ориентированы всю жизнь на Детство, другие на Юность, третьи на Взрослость, четвертые на Старость. Мой тип, Искатель, попадает именно в эту четвертую категорию. Идея принадлежит Надежде Наумовне Вершининой, специалисту по соционике. Идея попала в резонанс с моим опытом самопознания:  я не только по возрасту в четвертой четверти (в мои 75 лет от рождения и, по-китайски, и по Грофу, почти 76 – от зачатия). Сравнивая четвертую четверть с первыми тремя, я вижу, что у меня и акмэ приходится на четвертую четверть. Хотя у меня и память не та, и силы не те – я чувствую, что вступил в самую интересную четверть жизни.

Ты – в моем восприятии – по биосоциальному возрасту находишься в третьей, я – в четвертой четверти. На какую четверть приходится акмэ у тебя?

С.С.: Я предпочитаю измерять культурное развитие культурным возрастом, деля эпохи культурного развития на четыре: период Мифа, период Деятельности, период Природы и период Техники.

Период Мифа – это жизнь через подражание образцу, испытание нужды в Великом Носителе образца, в великом мифе. Мысль здесь – живая, телесная. Жизнь строится через практики  подражания. Жизнь, не выстроенная, а всякий раз порождаемая идеями. Я до сих пор нахожусь в этом периоде, точнее в ситуации перехода от Мифа к Деятельности, то есть наконец-то перехода к настоящим большим Проектам, искусственным и самим собой выстраданным и выстраиваемым через Образы Будущего. До этого я жил большей частью освоением культуры, освоением образцов, то есть освоением прошлого.

Действительность мифа – мой мир, он мне ближе. Но при этом я понимаю, что надо бы пройти весь цикл культурного развития, чтобы понимать и частично хотя бы преодолевать собственную ограниченность и ущербность. Или не надо? 

И тем более мне еще далеко до периода Природы, то есть периода Анализа, объективного изучения того, чего я натворил. И тем более мне далеко до периода Техники, то есть, воплощения и тиражирования своих идей и проектов в организационных формах (свои ученики, своя школа и проч.).

Хотя, разумеется, у каждого проекта есть свои этапы. И здесь я много раз проходил через миф к деятельности, аналитике и организации. Разумеется, но Вы спросили про мой культурный возраст по жизни и мое акмэ. Мое акмэ еще не наступило. 

В.Т.: «Период Мифа» для себя я перевожу как «традиционную биоморфную культуру порождения», «период Деятельности и анализа» ее результатов я перевожу для себя как «техноморфную культуру проектирования и конструирования» натуры, механизмов, лишенных саморазвития и потребностей в отличие от фюсис, саморазвивающихся организмов (не нуждающихся в проектировщиках и конструкторах). Этот перевод нужен мне. Я его вовсе не навязываю тебе, я просто не скрываю его от тебя. Для тебя это перевод с твоего живого на наш с Петровым мертвый язык. Для меня – перевод с твоего живого на мой живой язык. Словом, тут «не о чем нам разговаривать».

А вот период «Техники как воплощения» – требует не только и не столько перевода с языка на язык, сколько именно разговора. С целью сказать, что я воспринимаю это как смесь «Чужого» тебе с твоим «Своим». Ибо для меня Творчество – функция Ян. Твоя функция. Воплощение – функция Инь. Функция партнерши. И тогда Воплощение не столько Техника (Натура Ньютона, Постав Хайдеггера, то есть Машина, лишенная потребности и способности ремонтировать себя и размножаться), сколько Фюсис, Организм. В корпорациях организмического типа есть такой прием: начальника неожиданно отправляют в отпуск. Если без него дела пошли лучше – повышают. Хуже – понижают. Так можно поступать с Фюсис, но не с Натурой.

Но идем дальше. Предлагаю рабочую гипотезу для ее фальсификации тобою. Беру первую попавшуюся. Поскольку пафос твоего «Человека перехода» – «жизнь в переходе требует взросления» – не исключено, что ты переживаешь акмэ именно в третьей четверти твоего Пути=Дао=Метода. Кризис середины жизни у тебя уже имел место, он позади. Кризис перехода из Зрелости в Старость (и тут можно выбирать: мудрую или маразматическую) у тебя впереди, у меня позади.

Я  не ожидал, что у меня акмэ придется на четвертую четверть. Так случилось просто по факту: четвертое двадцатилетие моей жизни началось распадом СССР, встречей сначала с Юнгом, затем с постъюнгианцами отечественными (соционика) и американскими (типоведение). К моему удивлению, в отличие от моей работы «Философии культуры диалога» (ФКД), которая оказалась итогом четвертьвековых размышлений, читателей мне принесла наспех составленная вместе с моим аспирантом Виктором Гуленко книжка «Юнг в школе: соционика – межвозрастной педагогике» (ЮВШ).[7]

Возможно дело в установке. Установка ФКД: читатель – вот средства, которые тебе пригодятся. Установка ЮВШ: читатель – вот типология твоих проблем, а вот и средства их решения.

У меня возникло ощущение человека, который в стране, дезориентированной псевдореформами псевдодемократов, наконец-то нащупал ориентацию во времени, критерий различения «Своего» и «Чужого», то есть Бытие.

Впрочем «Всечеловеку» все чуждо в похороненном им прошлом и ничто не чуждо в проектируемым им будущем? Понимаю тебя, не принимаю для меня. 

То, с чем ты вышел из кризиса середины жизни (семейной и профессиональной) очень похоже на акмэ. У тебя хорошие шансы реализовать совет Генисаретского: институционализироваться (правда, в этом случае нужно обсуждать не человека перехода, а типологически достаточно разнообразные группы перехода: группы проектирования, группы внедрения и т.д.).

С.С.: Согласен. Как раз сейчас я ставлю перед собой именно проблему институционализации антропологии. Но не на языке соционики и типоведения, а на языке философии (философии новой формации, антропо и проектно ориентированной) и методологии. Ведь и сам институт философии требует перестроительства. Академическая, кафедральная философия давно показала свою бесплодность, ангажированность и беспочвенность. Я, кстати, никогда не был кафедральным философом, а всегда жил проектами, с тех пор, как увидел Г.П.Щедровицкого у нас в пединституте в 1985. Я заразился этим вирусом методологии и с тех пор ношу его в себе. 

В.Т.: В дополнение к зараженности методологией Логоса я заразился еще и нумерологией Дао, а побороть обе заразы помогла Софиология. Плохи не Ян-методология Запада, подавившая нумерологию Пифагора и Платона, и не нумерология Востока, подавившая тамошнюю логику и методологию. Крайности как полюса обеспечивают энергетику. Но Срединная культура между ними, к примеру, Софиология, обуздывают крайности, не уничтожая их. Я не методолог, не нумеролог, я, скорее, некто среди софиологов, почвенников. Не учи меня методологии, я же не пытаюсь учить тебя софиологии и ее соционической модели. Не в коня корм. Как и мне – методологический корм. Я просто не умалчиваю о них, и даю адреса тем, кому в отличие от тебя соционическая модель софиологии может понадобиться.

Мой сокурсник  по Ленинграду, ныне москвич, Миша Розов, который строит эмпирическую гносеологию, как науку, автономную по отношению к матери-философии, сформулировал такое эмпирическое обобщение: идеи и открытия ученого тогда приживаются в большой науке, когда ученый оставляет за собой школу, учеников, подхватывающих эту эстафету (волну, куматоид). Он прав. К какой школе причисляю себя я? Такой не нашел. И сам школы не оставлю.

Здесь по примеру Бурбаки нужно было бы поставить дорожный знак «Z – Опасный поворот». Поворот опасен и для нашего взаимопонимания. До сих пор на этой именно развилке мы уважительно и вежливо расходились в разные стороны.

Итак, меня интересует: Человек перехода и типологический состав групп перехода. Здесь и далее я изымаю язык соционической модели. Интересующихся отсылаю к работе «Юнг в школе: соционика – межвозрастной педагогике». 

С.С.: Все это весьма увлекательно, но мимо кассы. Вы так-таки продолжаете вести разговор на языке соционики, а не на языке философии.

В.Т.: Меня коробит твое обращение на Вы на фоне моего обращения на Ты. Либо оба на Вы, либо оба на Ты. Ты, Сергей, Ты, Петрович, если Владимир не выговаривается – чем не вариант? Выбирай.

С.С.: Это уже по жизни так сложилось у нас. Вы – учитель, введший меня в философию, я – ученик. Но Вы не отвлекайтесь. Вы на языке философии, в категориях бытия и мышления, в категориях человека и Бога что-нибудь можете сказать о современной ситуации человека? Я-то писал об онтологическом переходе, пардон за философское занудство. Вы дальше будете говорить о гендерном переходе, о мужчине и женщине, о типологиях, об Инь и Ян. Именно о типах, а не о людях. Вы сводите человека к узкой редукции в ее соционической и любой другой типологической версии. Я же не об этом. Прежде, чем говорить о различиях в человеке внутри его, нужно бы зафиксировать принципиальную ситуацию разрыва и перехода, в котором оказались все люди, не только Запад. Я ведь не про мужчину говорю. Я про человека. И ничего, что слово «человек» в русском языке мужеского рода. Я говорю о переходе как о ситуации сродни ситуации Адама. Ведь Адам – не мужчина. Это первый человек.

В.Т.: До сотворения его Богом? До извлечения Богом из Адама Евы? После? Бог был Отцом до сотворения первого Адама? А затем и Христа – второго Адама? Но в сотворении не нуждался Сын, совечный Отцу и Духу. В сотворении нуждался на 33 года только богочеловек. Причем непорочное зачатие означало, что для этой цели земной потомок Адама, мужчина Иосиф не нужен. И, наоборот: для творения первого Адама Отцу не требовалась Мать. Впрочем, София, Хохма, премудрость Божия, была планом творения. Но планы творения – скорее Ян, чем Инь.

Впрочем, умолкаю. Правы исихасты: сказать что-нибудь членораздельное на человеческом языке о промысле божьем невозможно.

С.С.: Я о другом. В этой истории описан первый сценарий его способа бытия и мышления человека. Великий скрипт жизни в Боге и его утраты. Я говорю о переходе тотальном, культурном, переходе в связи с гибелью привычных (которых Вы критикуете за их фаллоцентризм мужских форм) бытия и культуры и переходом к … К чему? Ни к чему. Готового проекта нет и надо привыкать жить в переходе, то есть БЫТЬ, неопределенно долгое время. Об этом, о том, что человек в принципе в переходе жить не привык, не умеет и не хочет – об этом и шла речь в моей статье.

Вы же сразу перешли на разговор о типах, а я – пока только об онтологическом Вызове, на который отвечать придется всем людям, независимо от типов. Я не о типологической разнице пишу, о ней мы это и так знаем. Я о ситуации, в которую попали все, не только фаллоцентристы. И я говорю, что нам всем придется жить в переходе неопределенно долгое время и что новые проекты про завтрашний день у нас должны быть принципиально иные.

В.Т.: Будущее – гибрид прогнозируемого, того, что от нас не зависит, и проектов того, что от нас зависит. И дай нам Бог принять то, что проектированию не поддается, сделать то, что проектированию поддается. И главное – не дай спутать одно с другим. Если ты зажмуриваешься и видишь только проекты – я говорю: ищи женщину. Она видит и саморазвитие. Одноглазые методологи видят только проекты. Одноглазые нумерологи видят только прогнозируемое. Они нужны так же, как нужны математики и алгебраисты и геометры. Но бывает и бинокулярное зрение.

С.С.: Послушайте. Мы раньше могли себе позволить проектировать, ибо ресурсы позволяли. Но теперь это роскошь, нам нужны новые проекты бытия в переходе, проекты обустройства перехода. Таковых я пока не наблюдаю. Впрочем, это может говорить всего  лишь о моей компетенции.    

В.Т.: Да, нужен переход. С идеей перехода я согласен. Но я хочу рассмотреть в связи с этим иной переход: от групп проектирования к группам внедрения в России. Это гендерный переход. Не случайно, что после 1968 года происходит взрыв публикаций как по философии техники (в котором сначала побеждали технократические оптимисты, а затем технофобы – алармисты), так и по гендерной философии (феминистки перешли от борьбы за право выполнять традиционно мужские функции к культурологической критике агонизирующего патриархата, на которого и возлагают вину за экологический кризис в результате научно-технических инноваций в руках транснациональных корпораций, военных и политиков). Мы имеем дело с Вызовом (оборонительные бои агонизирующего патриархата) и Ответом (наступательные бои авангарда матриархата, жаждущего реванша после тысячелетий, мягко говоря,  принижения).

Снова и снова: это не категорические утверждения. Это гипотезы, более опровержимые, чем обычно обсуждаемые в дискуссиях по гендерной проблематике времен глобального экологического кризиса. Ибо это семейство гипотез, в основе которого лежит исчерпывающая типологическая пневпопсихосоматическая модель. Она твоей иммунной системой отторгается. Как отторгается моей иммунной системой идея «Человека перехода» в отрыве от «Группы перехода». Это не означает, что тебе надлежит стать Искателем, а мне Предпринимателем, или обоим – Политиками или Советчиками и Администраторами. Это означает, что мы не сможем друг без друга и без остальных. Всечеловеки-индивиды кончают в желтом доме. Всечеловеки-группы (прежде всего гетеросексуальные) имеют шанс избежать такой перспективы.

Итак, я далее использую следующую гетеросексуальную гипотезу, заложенную в соционической модели: «Внедряющее начало отвечает мужской роли, а выработка нужных эмоций в отношении внедренного и его ассимиляция в обществе как целом –  женской роли».

С.С.: Намек про желтый дом понятен. Вы имеете в виду Ницше? Но он-то не о всечеловеке говорил, а о сверхчеловеке, о преодолении в себе слишком человеческого, то есть как раз той типологической ограниченности, о которой Вы все время говорите. Вы меня загоняете в лунку типа Предпринимателя и говорите – из себя не вылезешь, вступай в диалог с Искателем и другими прочими.

Но тут и кроется загвоздка. На Вашем же языке – Я из шкуры Предпринимателя никогда не пойму Искателя. Мне надо выйти из себя, чтобы понять Другого. А значит совершить акт развития и в себе вырастить Другого, которого во мне как в предыдущем типе нет. Вы же всю жизнь за диалог ратуете.

В.Т.: Чтобы понять Другого, на мой взгляд, нужно: во-первых, выйти не из себя, если ты стал и остался собой, индивидуировал свой тип, а из Чужой роли, маски, соблазна казаться кем-то. Нам свойственно казаться тем, кем нам не дано быть. Во-вторых, нужно освободить Другого от того, что лучше получается у меня, и освободить себя от того, что лучше получается у другого. Нужна практика сотрудничества. Если она увенчается успехом – практика и понимание будут усиливать друг друга, если нет – уничтожать.

С.С.: Типологии изобретают те же типы. Вы как системщик, Искатель, собираете эту Великую Коллекцию, этот гербарий мертвых типов, накалываете их как бабочек на булавки и любуетесь ими. А живой бабочке летать хочется.

В.Т.: Гербарий мертвых типов? Скорее гербарий растительных генотипов, ожидающих своего часа в анабиозе. А живыми являются не генотипы, а фенотипы. Результат индивидуации генотипов. Ты воспринимаешь типологию как описание реальности, я – как способ системного задания гипотез-вопросов реальности. Предполагая, что ты Предприниматель, я буду обрадован не твоим согласием, а твоим опровержением этой гипотезы.

Разверну свою аргументацию. Будет более понятно. Уже упомянутый интуитивный тип Предпринимателя входит в крайне маскулинную группу (поле деятельности на стыке науки и управления). Внедряя наиболее перспективные инновации, эта группа в наибольшей степени нарушает гомеостаз и будет иммунной системой общества отторгнута. Примеров, знакомых мне и тебе по личному опыту, можно найти много в истории Школы развития, Школы диалога культур, ММК и ОДИ Щедровицкого. Вместе с тем в опыте сына (директор издательства) и дочери (хозяйка частной школы «Таланъ») я вижу, как возникали конкурентоспособные, устойчивые группы внедрения.

Ключевой момент – устойчивый и конкурентоспособный малый и средний бизнес, не нуждающийся в спонсорах,  возникает не там, где его проектируют всечеловеки, а там, где в бизнес-команде существует достаточное типологическое разнообразие (обычно после разгона родных и знакомых, с кем новый бизнес обычно начинают) и такое разделение труда, при котором каждый делает то, что у него получается лучше других, и не пытается сам через силу делать на четверку то, что другой по призванию делает на пятерку.

Я могу этот опыт (не из книг) описать на языке соционики. Но опыт существует независимо от языка соционики. Правда от языка соционики зависит уровень понимания и усвоения опыта. Почему ты сопротивляешься этому опыту? Это чревато.

Крайне маскулинной группе нужна помощь, во-первых, крайне феминной группы, как раз и способной сохранить жизнеспособные традиции и укоренить инновацию в качестве новой, дополнительной традиции. Но обе крайние группы склонны вести между собой нулевую игру (побеждать через уничтожение противника). Дело спасает существование групп перехода от маскулинного способа поведения к феминному и от феминного к маскулинному. (Искатель принадлежит к группе перехода от феминного гендерного типа поведения к маскулинному). Но. Эти «но» встречаются на пути к разделению труда между дополнительными типами на каждом шагу. Русская интеллигенция потому и остается беспочвенной, что пока плохо получается переступать через презрение к людям дополнительных и промежуточных типов. Крайне маскулинные и феминные группы не только презирают друг друга, их объединяет восприятие промежуточных групп как «презренной партии середины», болтающейся как дерьмо в проруби, в канале,  разделяющем дерущихся энтузиастов патриархата и матриархата.

Но рано или поздно дерущиеся крайние поймут, что уничтожить противника не удастся и, как ни противно, придется с ним не только сосуществовать, но и участвовать в разделении труда и досуга.

Что недостижимо именно без промежуточных групп. Свобода всех четырех групп заключается в осознании необходимости: Всечеловеческий субъект сначала проектирования, а потом внедрения – это не человек перехода, а человеки, каждый из которых может не все и именно потому нуждается во всех остальных. «Что толку – тебе одному удалось бы?» – Маяковский. «Человек один не может» –  Хемингуэй. Ни детей рожать, ни машины конструировать, работающие на экологию, а не против. Ни учить – не тому, как побеждали предки, а тому, чего потребует война, которая предкам и не снилась.

С.С.: Ну, Вы опять все свели к одному (?) типу.

В.Т.: Сережа, побойся Бога, ты устал. Социон, между прочим, это группа, в которую входят люди всех типов и стадий их индивидуации. К взаимодополнению индивидуированных типов. Начиная с Адама и Евы, Каины и Авеля, сестер этих братьев.

С.С.: Человек перехода – не тип и не социон. Если угодно, разговор о человеке перехода – это разговор о ситуации человека. Как, например, писала Х. Арендт. Это онтологическая ситуация человека, в которую он попал. А Вы мне опять про то, что один тип  не выживет без другого. Да все типы оказались в этой ситуации! Вот ведь в чем дело. Даже объединившись, они ничего не смогут сделать, потому что ведут в целом как все люди одинаковый способ жизни – уничтожающий, самоубийственный. И по другому люди не умеют. Им всем меняться надо. Все это, все это многообразие, все типологии и классификации человеков надо сливать в унитаз, потому что их наваяли те же классификаторы, которые тоже стоят на краю пропасти, как и все остальные.

В.Т.: Природа не сливает в унитаз хвощи и папоротники, тараканов, паразитов и хищников. И в наших генотипах использованы достижения микробов, беспозвоночных, рептилий, млекопитающих. Пробросаешься. Зачем гипертрофировать проектирование в ущерб саморазвивающейся органике?.

Вернемся к эстафете, куматоиду Миши Розова. Но я бы переключил сейчас внимание с судьбы научного открытия в науке на судьбу самой науки. Сама наука есть такая волна, которая все еще в России не реализовалась в виде способного к саморазвитию института. Она все еще филиал западной науки, новорожденный все еще связан пуповиной с организмом матери.

Я нахожу путь к решению проблемы индигенизации науки вне породившего ее Запада  в «Ритмах Евразии» Гумилева.

Их наука возникла в переходе к XVII веку западного суперэтноса из двух веков надлома в золотую, но скучноватую осень. Это переход из традиционного общества в индустриальное (на базе энергетики). Наш суперэтнос  моложе. Сейчас наши два века надлома только заканчиваются. Фигурально говоря, мы только вступаем в наше XVII столетие.

Пока наша наука и наши ведущие ученые востребованы больше за рубежом.  Конечно, здесь виноваты и политики, и олигархи, уходящая андроповская элита. Эта элита пришла к рулю со словами Андропова: мы не знаем страны, в которой живем (Чернышев – Платонов).[8] Мы ее проводим на покой словами: страну, в которой мы живем, мы пока так толком и не узнали. Именно этот барьер незнания разделяет стадию проектирования и стадию внедрения. Мужское, конечно, периодически внедряется в женское, но либо зачатия не происходит, либо дело кончается выкидышами.

С.С.: Я бы проблему науки ставил не так. И решал бы не так. Век фундаментальной самодостаточной науки, по образцу которой строится и все образование (рождается наука, научный предмет, новое знание – и соответственно создается учебный предмет для преподавания в школе, высшей и средней, век такой науки прошел. Незабвенный ГП давно сказал, что наука умирает, что наступает период методологии. Уточню – какая наука умирает (В.П. слухи о смерти преувеличены. Переход классической физики из лидеров в ведомые не есть смерть. Напротив: ее смерть была бы смертью всей остальной науки) и какая нарождается? На Западе давно крупные корпорации создают пояса внедрения, а малую толику фундаментальных разработок содержит государство, точнее налогоплательщик.

В общем, мое резюме такое: Вы обсуждаете вчерашний день науки вчерашнего дня. Она же становится другой. Жизнь заставляет.

В.Т.: Опыты с искусственной биосферой для межпланетных перелетов показали, что устойчивость биосферы обеспечивается ее достаточным разнообразием. Наука вчерашнего дня не исчезает, а дополняется сегодняшней и ростками завтрашней. Разнообразие возрастает. Твой постоянный рефрен по поводу того, что все прошлое поумирало, напоминает мне ребенка, выбрасывающего надоевшие игрушки. Ты будишь во мне консерватора.

Классическая наука единого знания об объекте не умирает, а перестает представлять всю науку. Ее дополнил сначала неклассический, квантово-волновой дуализм в качестве образца новой фазы развития науки. А с пояывле6нием авторской, проблемно- междисциплинарной науки заговорили о постнеклассической науке, науке постмодерна. Поэтому я говорю о МЕТАКЛАССИЧЕСКОМ диалоге классической, неклассической и постнеклассической науке. Соответственно о диалоге лекционно-семинарскизх университетов и альтернативных, проблемно-междисциплинарных и Авторских.

Итак, проблема теперь выглядит так: Каким должен быть «человек в группе перехода» российского суперэтноса из надлома в золотую осень? Причем в условиях надвигающихся войн из-за ноосферных ресурсов между новыми блоками: например, блоком США и их новых союзников (по Валлерстайну – ими могут стать Япония и Китай), ведущими оборонительную маркетинговую войну лидера, и блоком, который поведет наступательную войну с целью сменить лидера (по Валлерстайну это может быть Европа, Индия и Россия). Новые блоки, если Валлерстайн окажется прав, не совпадают ни с осью Запад – Восток, ни с осью Север – Юг.

Стратегическая задача – выйти из нулевых игр между подобными блоками в ненулевые (антигитлеровская коалиция была примером временного ненулевого блока в нулевой игре с фашизмом; нулевая игры между бывшими союзниками началась сразу же после подавления общего врага).

С.С: А это все вообще мимо проблемы человека. Вы предлагаете новую войну за новое лидерство.

В.Т.: Я предлагаю не опаздывать с борьбой  мiра за миръ. Хотя войны бывают не только неизбежны, но, к сожалению, полезны как форма кризиса. Точно так же поражения в войнах могут предшествовать экономическому чуду, а победы – развалу победившей империи).

С.С.: Вы вообще сместились в иную плоскость разговора, сменили и язык, и проблематику, и весь контекст. В огороде – бузина, а в Киеве – дядька. Все яйца в одну корзину.

В.Т.: Почему же в одну? В четыре, для начала: 1. Корзина глобализации (тезис: американцам тоже нужен мир, желательно весь). 2. Корзина локализации (миру нужны американцы, в Северной Америке, а с собой мы сами справимся). 3 и 4 Корзины глокализации: этносы, переходящие от глобализации к локализации, и этносы, переходящие от локализации к глобализации («Глобализация сопротивления»). А где яйца будут сохраннее и жизнеспособнее – покажет практика труда и досуга.

Итак, чтобы человек в переходе, прежде всего Смирнов в третьем возрасте…

С.С.: Я уже сказал, что я пока в первом возрасте, возрасте Мифа. Не затаскивайте меня в свою типологию.

В.Т.: …и Тыщенко в четвертом, восстановили свою ориентацию в заданных временных рамках, нужно соотнести собственный возраст с возрастом этноса.

С.С.: Кому нужно? Вам нужно? Мне – нет.

В.Т.: Собственный возраст приходится учитывать, выбирая ПОСТУПКИ (результаты которых зависят от нас), возраст этноса – не есть результат выбора. Такие времена не выбирают, в них живут и умирают. Но очень часто людям кажется, что они живут в прошлом (почвенники) или в будущем (западники), и потому они не видят настоящего «под собою не чуя страны».  Быть современником настоящего труднее, чем современником прошлого или будущего. Страна реагирует на провалы сначала плана, а затем и рынка недоверием как почвенникам, так и западникам. Всей постандроповской элите. А где нет веры, кредо, там нет и кредита, а значит инвестиций. Налоговики и налогооблагаемые заняты тем, как перехитрить друг друга в дележке усыхающей шагреневой кожи вместо того, чтобы сотрудничать в деле увеличения ее площади.

Я вижу в твоей позиции твой путь от структуры к функции. Ты говоришь о человеке перехода (ЧП) и о философской антропологии ФА). Мол, будет такая структура (ЧП + ФА) – функции найдутся.

С.С.: Нет. Я как раз говорю не о философской антропологии, тем более не в версии спекулятивных немецких концептов типа Плеснера. Я говорю о философии человека перехода, которую еще предстоит проектно выстроить. Я говорю об антропологии перехода. И тем более не в категориях структуры и функции.

В.П. Категории Вызова, то есть перехода, и Ответа, то есть Человека перехода – устроят? Вместо функции и структуры.

Чтобы сотрудничать, я займу противоположную позицию: если появились новые функции – новый человек, новые группы и новая философия появятся, они уже появляются. Пока как поручики, которые идут в ногу, в то время как вся рота идет не в ногу.

С.С.: Новый человек – не функция. Вы подсовываете старый словарик под аналитику новой ситуации. В таком случае вы ничего не увидите, а точнее Вы будете проецировать на новую ситуацию свою кастрюлю наработанных типологических схем, даже если они и собраны со всех мировых ульев всеми умными пчелками мира.

В.Т.: Ловлю на слове о старом словарике. Разговор не получился по причине несовместимости словарей. Неклассическая ситуация: словари корпускулярной и волновой концепций так же несоизмеримы. Переводить с твоего языка на мой и с моего на твой бесполезно.

Но если бесплодным оказался разговор с точки зрения взаимопонимания, у него тем не менее есть плод: побочный результат. Бесплодная попытка понять друг друга без критической проработки словарей может послужить хорошим введением в будущую работу.

Я имею в виду намеченную М.Н.Эпштейном разработку нового жанра – Проективного словаря.[9] Можно построить ПОЛЕ ВЫБОРА слов для твоей и моей концепций: Постсловарь и Протословарь. Пусть поле выбора будет общим, а выбор каждый осуществит по своему вкусу.

К представителей проблемно-междисциплинарной, постнеклассической науки принадлежат, на мой взгляд, Юнг (Север Европы), Гумилев (Центр Евразии), де Сото (католический Юг Америки). Но список литературы к «Человеку перехода» свободен от учета их позиции, а значит и моей. Как и мой список литературы свободен, например, от ссылки на «Corpus» Жана-Люка Нанси. Естественно: разойдясь на развилке в разные стороны, мы встречались с разными людьми. «Мне сказали – он догоняет гения. Я забеспокоился: С какой целью?». Списки говорят, что мы догоняем разных гениев. А тексты – что догоняем их с различными целями. Цели Искателя Старца и цели Взрослого Предпринимателя (довожу тебя до белого каления) должны быть взаимодополнительными, но могут восприниматься как взаимоаннигилирующие.

С.С.: Вот про аннигиляцию как раз точно. Своей соционикой Вы просто выжигаете все смыслы проблемы человека перехода и ставите под большой вопрос вообще наш разговор. Что касается списка литературы, в том числе к статье «Человек перехода», то он обоснован сугубо проблемой, то есть я опирался на тех, кто эту проблему перехода уже как-то осмыслял. Я ведь и дальше продолжал писать об этом. Вы же не учитываете продолжение этой темы в статье «Бытие в свободе». Она опубликована[10]. Там список тоже большой. В общем, я хочу сказать, что мой список литературы, как и везде, это обычная практика, объясняется прежде всего содержанием, проблемой, а не тем, что у меня – тип Предпринимателя и у меня некие расхождения с Вами. В этом плане проблему онтологического перехода именно в ракурсе философско-антропологическом обсуждали не очень многие авторы. Хватит пальцев на руках, чтобы их перечислить. Это Бахтин, Ницше, Фуко, Генисаретский, Тернер, Б.Эльконин и некоторые другие.

В.Т.: А слабό свободно перейти из класса пятипалых в класс шестипалых? Шутка.

Есть ориентированные всю жизнь на ВЗРОСЛОСТЬ. Что это за группа? В нее  входят из Социалов – Посредник, из Управленцев – Администратор, из гуманитариев – Наставник, из Исследователей – Критик. На языке старшего Эльконина Потребности – дело Социалов и Наставников, Способности их удовлетворять – дело Администраторов и Критиков.

С.С.: Все, стоп. Я уже ничего не понимаю. Вы ведете себя как аутист. Вы с кем разговор ведете? Вы не забыли, что мы на страницах альманаха? Нас читатель уже перестал понимать.

В.П. И я знаю этого читателя. Но у альманаха будут и другие читатели? Кроме того и для этого читателя у меня есть другие словари и другие жанры.

С.С.: Что ни слово – то не понятно. Все эти наставники, социалы, критики, администраторы. Вы вырываете из контекста концепции соционики все эти типы и начинаете ими жонглировать. О каком диалоге можно говорить? Вы можете говорить о проблеме перехода не на языке соционики, а на простом человеческом языке?  Я ничего не понимаю. А что делать читателю?

В.Т.: Читателю – выбирать. Почему я начинаю с гипотезы, что Смирнов – это третья стадия индивидуации типа Предпринимателя? Смирнов поймет это как навязываемую ему границу, а всякую границу он начинает яростно прорывать. Такое понимание свободы. Я же эту границу понимаю как границу между Своим и Чужим.  Прорывает такую границу, например, раковая опухоль. Для меня свобода есть не прорыв, а укрепление этой границы между мною и раком, спидом и т.п. Есть свобода болеть (свобода в понимании наркомана, свобода уколоться и забыться и упасть на дно колодца), а есть свобода  от болезни, утраты целостности, свобода самоисцеления (обычно через ломку), свобода самореализация. Она есть результат потребности и способности стать и остаться собой, то есть реализовать потенциал своего, а не чужого пневмопсихосоматического типа).

С.С.: Вы себе противоречите. Свобода как самореализация и есть преодоление границы. Ведь Вам ваш тип не будет давать самореализовываться. Он Вам всегда будет мешать. Ведь он тип. Он всегда имеет жесткие границы. Если нет, то он не тип.

В.Т.: Карта типа – это роза ветров. Умелый яхтсмен может ходить по ветру и даже против ветра. Но именно для этого ему нужна карта.

С.С.: Тогда отказывайтесь от типологии. Болезнь и есть результат ограничения типом. От того человек и болеет, что не имеет средств для исцеления внутри себя, он не может исцелиться внутри своего типа.

В.Т. Даже генотип – это лишь набор возможностей. В фенотипе реализуются те из них, которые нужны в жизненном мире. Похоже, что свобода по твоему – свобода снятия границы между Своим и Чужим. Ее нет в Натуре, она – иммунная система – есть только в Фюсис. Включая биосоциальные типы мужчин и женщин.

С.С.: Это же бред! Дайте почитать Ваши тексты любому читателю и ведь он ничего не поймет. Что мне-то от этой типологии? От всех этих квадр? Оставьте это для своей кухни, для внутреннего монолога с самим собой или с теми же социониками, а с другим человеком, собеседником, тем более с читателем данного альманаха, который про эти квадры вообще первый раз слышит, постарайтесь выражаться на языке естественном, который не нуждается потом в длинном комментарии. А то ведь к Вашим фразам хочется приписать всякий раз длиннющий комментарий (это понятие означает вот это, а это – вот это). 

Если у Вас именно такая проблема, то саму проблему человека перехода Вы в таком случае вообще отодвинули. Вы вчитываете себя в моей текст, а не вычитываете меня из моего текста. Зачем Вам внедрять эти свои смыслы и категории соционики в мой текст, который не нуждается в этой соционике? Я же не обсуждал проблемы соционики. И не собирался этого делать.

Заметьте, соционический язык, который Вы используете для того, чтобы понять меня, превращается в стенку между нами, а не становится средством понимания. Вы на меня надеваете намордник. Я писал не про то, что, видите ли, Предприниматель недостаточен со своим ресурсом, чтобы осуществить переход, он и нуждается в Искателе. Я не про это писал. Кстати, для меня это просто очевидно и банально. Вам любой бизнесмен скажет, что у каждого менеджера есть своя область эффективности и надо строить  бизнес в команде, и что команда имеет свой жизненный цикл, и всякая организация имеет свой цикл и переживает определенное становление и определенную типологию. И что? Но это азы менеджмента и практики построения организации и нахождения адекватных функциональных мест под те или иные индивидуальные особенности людей. И что? Я не про это. Мы уже на 13-й странице, а Вы так по существу и не сказали ничего. Все про свое, девичье.

В.Т.: Собственно задача пресуппозиции здесь заканчивается. Гипотезы, которые делают наши иммунные системы пока слишком непроницаемыми, сформулированы…

С.С.: Вами для себя и без меня и не для меня.

В.Т.: Мы оба чувствуем свои границы. Для обоих это переход из Казаться кем-то в состояние Быть собой.

Но для меня Быть собой, значит практиковать ради исследования. А для Предпринимателя – быть собой значит исследовать для практики.

С.С.: На Вашем языке пусть будет так. Но этого ровным счетом ничего не добавило к пониманию проблемы человека перехода. Нельзя ли снова вернуться к этой теме? 

В.Т.: Зафиксируем нашу оппозицию: оппозиция Предпринимателя и Искателя. Пусть это будет оппозиция Тыщенко и Смирнова.

Так как я читаю ЧП не в первый раз (когда за деревьями не видно леса, говорил Асмус),  то я пытаюсь видеть и диахронию деревьев, и синхронию леса. То есть мне нужен некий образ «целого (ЧП как дискурса), витающего в голове как предпосылка».

Сначала твоими словами из твоего текста твое «представление о целом, витающее в голове как предпосылка» курсивом, и мои комментарии к ним обычным шрифтом:

«Онтологические идеи, идеи Природы, Мира, Бога, претендовавшие ранее на роль всеобщих регулятивов, перестали быть таковыми».

Я бы идеи расположил в таком порядке: Фюсис античного космоцентризма, Бог средневекового теоцентризма, Человек нововременного эгоцентризма. И свел бы это к идее Бытия, к фаллоцентрическому европоцентризму. Тем самым я бы сказал, что идея Небытия и Недеяния, Инь дополнения к западному Ян полюсу,  оказалась бы темой «другой статьи». И была бы тогда твоя программа антропологии как андрологии, то есть мужской половинки целостной антропологии. Что необходимо, но недостаточно, как муж необходим, но недостаточен для рождения ребенка, как впрочем и жена без мужа.

Иными словами: в моей картине мире мы находимся в переходе от патриархата к биархату. Вероятно через крайности агрессивного матриархата.

С.С.: Ну, это просто перебор. Ведь речь шла об онтологических идеях, о которых я писал в своей книге «Культурный возраст». И там обосновывал как само понятие рамочной онтологической идеи, так и то, сколько этих идей в истории культуры. В этой же статье я не собирался их перечислять и ставить в последовательности. Моя последовательность строится по логике большого культурного цикла: Бытие-Единое – Бог и Человек – Миф, Деятельность, Природа, Техника. Это конститутивные идеи, а регулятивные идеи – идеи Развития и Истории. 

Эти идеи ставились как рамочные и определяли всю действительность. Они не связаны с историческими эпохами, в самой античности как культурном горизонте были выложены все эти идеи и порождены там. То есть там не только фюзис была. Это идеи, задающие полноту всему бытию как Единому. Но в связи с тем, что после Аристотеля была запушена идея развития, мир целостного Единого Бытия  раскололся, породил пару Бога и Человека, и последний стал искать восстановления бытия с Единым, находя аналог тому в Боге. Но процесс был запущен, и стала развертываться История. В итоге человек искал аналоги и замещения бытия, затем искал аналог Бога, и появились идеи Мифа, Природы, Деятельности, Техники, внутри которых действительность целостна.

Сейчас культурная ситуация такова, что цикл пройден, все аналоги испробованы, и снова человек уперся в новый миф. А точнее окончательно исчерпаны все скрипты мифа. И нужно новое бытие, новое Единое, новое онтологическое Начало. Это и есть онтологический переход, в котором  оказался человек сам как онтологическая идея, мыслящая бытие. Он сам как орган бытия перестал выполнять эту функцию, функцию мышления о бытии, поскольку само это бытие стал уничтожать. А посему необходим новый орган бытия и новое бытие, точнее восстановление бытия как рамочного смысла и горизонта жизни и смерти. Человек именно это должен найти, новый предельный смысл. А все Ваши типологии – они из старых заготовок, все эти типы, квадры порождены старыми спекулятивными привычными схемами. Они не работают. Точнее, Вам они удобны, кажутся работающими, учитывающими целостность, Вы сами себя убаюкиваете. Но Вы поймите одну предельную и очищающую мысль: в ситуации абсолютного Ничто никакие типы не работают, они пропадают в бездне, хаосе первозданного нуля.

В.Т.: На этом месте я остановился и задумался: в самом деле – зачем мне разговор с человеком, который вообразил себя в ситуации абсолютного ничто? Без моря, без лоции, без паруса и руля? В такой ситуации не был демиург греков. У него была вечная, бесформенная и пассивная мать-материя. Был неизменный набор неизменных идей. Человеку оставалось соединять и разъединять идеи с материей.

В такой ситуации был Творец, то есть Троица: и материю, и идеи ему пришлось творить из ничего. Без наличия ориентира, этакой «Полярной звезды». Вчера, как обычно, в двенадцатом часу ночи при ясном небе, я ее искал, чтобы пережить преодоление очередной дезориентированности. Звездное небо надо мной, категорический императив Канта-Маркса во мне и русский язык всегда выручают. Потому  что разговор со Смирновым – это вот что: я вышел на капитанский мостик, чтобы определить свои координаты, подошел Смирнов, взял лоцию, секстант, компас, выбросил в море: это мертвый хлам. Давай начинать все с великого ничто. Давай, Серега. Только тогда нужно сжечь и судно, на котором мы находимся и подобно синице поджечь самый океан. Начинать ex nihilo так всерьез. Всемогущий и вездесущий хочет и его хотение непонятно твари. Но ему разговор со мной не нужен, я при нем могу быть только исихастом. Господь Смирнов, Отче, Творец – зачем тебе разговор со мной? Тварь Тыщенко – а зачем тебе этот разговор? Поскольку Смирнов тоже тварь, хотя и замахнувшаяся спроектировать новое небо и новую землю ex nihilo, разговор возможен. Но не всякий.

С.С.: Вы, как всегда свели к абсурду весь наш разговор. Во-первых, с каких это пор атеист Тыщенко заговорил о Боге, о Твари? Это же не Ваш язык. Для меня же бог есть одна из онтологических идей, которые существуют не где-нибудь, а мышлении людей. Во-вторых, только витальная ситуация попадания в Ничто заставит задуматься это существо, которое еще называет себя человеком. Вы это не хотите понять или все играете? В ситуации блаженства и успеха человек думать не будет. Он так устроен. Надо, чтобы ему по башке врезали, так, чтобы он при смерти оказался, тогда только он начнет думать о своих пределах. Я об этом. А Вы меня опять обозвали, что я возомнил себя Богом. Этот Ваш кураж не к месту.

В.Т.: Возьмем другое твое утверждение:

«Расстояние между первым криком о смерти Бога у Ф. Ницше и вторым криком о смерти человека у Фуко – почти в сто лет. Каков будет третий вопль?».

Поскольку первые два вопля явно вопли мужчин Запада и Севера, третий и следующие вопли нужно ожидать на Востоке, на Юге, а также в российской Евразии. Доживу ли я до времени участия в управлении человеческими ресурсами в синергии не только с Гаагой, но и, скажем, с Дели?[11] Гаага – одна из столиц атлантического периода мировой истории, а мы пытаемся выживать и жить В ПЕРЕХОДЕ к тихоокеанскому периоду, а затем к периоду Северного ледовитого океана, циркумполярной области (см. Ruтопию Вадима Штепы). В сущности, это та же проблема перехода: от атлантического патриархата через крайности тихоокеанского матриархата к золотой осени циркумполярного биархата.

Человечество зародилось, похоже, на Юге (Африка), сейчас кончается эпоха Запада в пользу Востока, а вот управление великим переселением народов с Юга невозможно без освоения Севера Евразии и Америки. Основная задача России, ее локомотив – построение Трансевразийского транспортного перекрестка, связующего легкую промышленность Азии, Китая с ее потребителем, средним классом Европы, и мусульмано-индуистский Юг с циркумполярной сферой, основным ресурсом расселения эмигрантов с Юга. Оба перехода (Запад – Восток, Юг – Север) есть переходы между сферами внедряющего мужского и укореняющего женского гендерных типов поведения.

С.С.: Вы задаете культурную горизонталь (Север-Юг). Речь же идет о вертикали, глубине. И никакая смена векторов Севера на Юг ситуацию не спасает, поскольку Юг уже давно взял в качестве доминирующего западный скрипт.  Идет борьба за ресурсы Земли, последним регионом в этой борьбе будет, кстати, Сибирь, в которой мы и живем. И в этой борьбе мы еще станем либо жертвами, либо…

Никто не знает. Никакой прогноз здесь в принципе не помогает, хватит плодить иллюзии всесильного разума, прогнозирующего, кто будет победителем, кто возьмет верх. Какая разница – Север или Юг, Запад  или Восток? Это все равно война. 

В.Т.: Другая твоя фраза:

«А что значит – не превозмогать переход, не переживать его как временное состояние, а жить в нем?». Это, значит, рожать детей и не забывать слова Библера: воспитывать (себе подобных) безнравственно. Дети должны воспитать себя сами для образа жизни, непохожего на наш. Матери на определенном этапе должны иметь мудрость отделить сыновей от себя, сказать им: твои проблемы решай сам, в моем опыте были другие проблемы; и на 100% бери ответственность на себя. Причем, как говорят демографы, некоторое время нормой должно стать размножение с коэффициентом ниже простого воспроизводства, то есть менее двух детей в среднем на семью. Пока мы не перестанем метаться между демографическим взрывом на Востоке и Юге и депопуляцией на Западе, Севере.

С.С.: Я имел в виду другое (и примеры были про другое). Речь шла всего-навсего о простом и давно понятном на Западе смысле – надо привыкать жить в ситуации постоянных изменений, ситуации, в которой мобильность становится необходимым ресурсом и способом су3ществования. Чтоб ты жил в эпоху перемен – это уже не ругательство, это способ жизни. А человек не привык к этому. Ему все подавай стабильность, устойчивость, надежность.

В.Т.: Еще твоя фраза.

«У нас нет ничего, кроме атомарной личности и такой виртуальной рискованной действительности, как сеть. Содержанием бытия в переходе является все большее производство степеней свободы».

У вас, у фаллологоцентристов западного толка – нет. У нас, в протобиархате, личности берутся в группах (проектирования, внедрения, стрессоустойчивости и т.д.). У нас и  личность не атомарна, а молекулярна: муж + жена, отцы (почему-то обычно умалчивают о матерях) и дети. Поэтому у нас есть семья, каждый член которой, в свою очередь,  есть Семь-Я. И жить приходится в ПЕРЕХОДЕ от ситуации агонии патриархата к заре биархата.

Напоминаю: я ищу описание твоими словами твоего видения целостности Человека перехода. Эта была серия предложений. Попробую свернуть эту серию предложений в ключевые слова, лучше в одно слово.

С.С.: Ну, пока моими словами Вы только просто приводите цитаты. Но понимаете своими словами. Комментарии Ваши ко мне никакого отношения не имеют, а имеют отношение к Вашим концептам, сидящим в Вашей голове.

В.Т.: Каким единым образом я могу выразить свое впечатление от ЧП? ЧП, во всяком случае принадлежит к жанру вопля. (Бог умер, Человек умер, Автор умер, роман умер – это вопли в пустыне). Это жанр дискурса. Под дискурсом я буду понимать текст + индексы, указатели: Кто вопит, кому, о чем, на каком языке, через какой канал?

С.С.: Наконец-то Вы начали вопросы задавать, а то до этого были одни диагностики и оценки. Но если статья первая была воплем, то дальше нужен поиск. Я уже ссылался на статью «Бытие в свободе». А дальше есть новая работа «Антропология перехода», опубликованная в данном альманахе. Ее Вы тоже не читали.

В.Т.: Вопит Смирнов, в ответ пытается спокойно понять себя и его Тыщенко.

Кто они? Подведем итоги пресуппозиции и оппозиции. Культура общения состоит в том, чтобы сначала Тыщенко расспросил, о чем и зачем вопит Смирнов, на языке Смирнова, а уже потом перевел общение на свой язык.

С.С.: Наконец-то. Но пока Вы понимали меня на своем птичьем языке соционики. А что касается вопля, то никак иначе ведь не достучаться до самого себя. Сначала надо завопить от попадания в предельную ситуацию, только после этого что-то начнем понимать. Ницше возопил и потом весь ХХ век его понимал. Вся мировая философия ХХ века – это длинный комментарий к Ницше.

В.Т.: Ключ к словам – поступок. Серия поступков Смирнова до кризиса середины жизни и после кризиса имеет единый лейтмотив, связывающий опыт экспериментальной группы студентов в пединституте (1988-1993), Городского центра развития образования (1995-1998) и последний твой российско-голландский проект (2001-04) (см. «Управление развитием человеческих ресурсов»). Смирнов входит в состав руководителей этого проекта, который называется: «Инновационные методы управления городом».

Инновация – ключевое слово проекта. К нему я и прицеплюсь. Слово это фаллоцентрично.

На языке И-цзин инновация – это первая гексаграмма, «Творчество», Ян. В название не вошла вторая гексаграмма – «Исполнение», Инь. Но коль скоро в России остается ситуация, когда образование, культура в руках интеллигенции – людей идейных и беспочвенных (Федотов), на УКОРЕНЕНИЕ ИДЕЙ рассчитывать не приходится. Ян Идеи требует Инь укоренительниц. Но таких, которые не дезориентированы агонией патриархата (пример: большинство работниц образования под началом мужского меньшинства начальников системы образования, мечущихся от одной крайности к другой, в результате чего образованию становится все хуже), а воодушевлены зарей биархата. Моя дочка потому и создала школу «Таланъ», что ей не хотелось подчиняться агонизирующей патриархатной верхушке образования. Советчица (установка на уникальность) и Администратор (установка на статус), жена и муж, они составляют минимальную ячейку биархата.

Так что я бы проект назвал иначе: «Синергия инновационных и традиционных методов управления городом». Имея в виду синергию двух ПУТЕЙ: путь Запада – Ян метод, путь Востока – Инь (полюс, которым к Логосу повернут путь Дао). София центральной Евразии – должна научиться жить В ПЕРЕХОДЕ между ними, не теряя собственной идентичности, отличной от идентичностей  суперэтноса полуострова Европа и суперэтносов восточного и южного полуостровов Евразии, в которых не могут поделить роли Китай и Индия.

С.С.: Я знаю работы в теории и практике менеджмента, которые пытаются использовать опыт даосов и другие древне-восточные школы в управлении. И книжки эти изданы. Но при этом я знаю и реакцию практиков менеджеров и бизнесменов на эти книжки. В подавляющем большинстве это отношение – прохладное, отношение как к экзотике, которую трудно или вообще невозможно применить. Никакие разговоры о Ян и Инь не помогут бизнесмену, если ему в очень конкретном случае нужно понять специфику проведения финансовой схемы бизнес проекта, где важны самые мельчайшие детали финансового менеджмента. Здесь даже консультант-специалист не всегда поможет. Этот бизнесмен нуждается в новой предпринимательской схеме. Так что это все достаточно дилетантские разговоры.

В.Т.: Я тоже сталкиваюсь с бизнесменами, причем успешными и в собственной семье, и среди соискателей. «Дао продаж» Бера, «Загадка капитала» де Сото, «Цель» Голдрата, «Одноминутный менеджер» Бланшара, «Маркетинговые войны» Райса и Траута их как раз интересуют. Не только и не столько как способ проектирования новой предпринимательской схемы, сколько как способ преодоления общей дезориентированности: Мы как в Египте евреи, скажи от кого и куда мы бежим? И вот тут-то как раз и важно деавтоматизировать постсловарь, начиная со слова «постмодерн», и вовлечь в языковую игру, готовящую почву и слова-мутанты протословаря. Мои обвинения твоего словаря в фаллоцентризме есть самообвинения: я сейчас подвергаю деавтоматизации постсловарь моей «Философии культуры диалога». Не защищайся от моего словаря – его самокритика мое дело. Не защищай свой словарь – он нуждается в более последовательной деавтоматизации не меньше, чем мой.

Ты описал ситуацию, вероятно,  как Предприниматель (крайне маскулинная группа), то есть фаллоцентрически. Если бы ты придерживался стиля классической науки, ты бы объявил это описание единственно истинным.

С.С.: Нет, про единственность и истинность, про проблему истины я вообще не заикаюсь. Вы же читали текст. Я вообще этой метакатегорией не пользуюсь.

В.Т.: Если бы ты последовательно придерживался неклассического стиля, ты бы сказал: в ЧП я даю Ян-восприятие ситуации, оставляю другим описание Инь-восприятия ситуации и ситуации диалога (Ян – Инь через посредство двух переходных групп). Поэтому ПЕРЕХОД у тебя – есть переход Запада и Севера в ситуацию «атомарная личность во всемирной паутине». Короче: внутрипатриархатный переход. Между нами, глобализаторами.

Я описываю ситуацию как Искатель (группа перехода от женского гендера к мужскому, скажем от японского этического к американскому логическому). Для меня ПЕРЕХОД – переход от глобализации Ян подхода к глокализации (глобализация + локализация), переход от изжившей себя односторонней патриархатности через крайности односторонней матриархатности (буйство агрессивных феминисток на фоне виктимных и инфантильных феминисток) к устойчивому биархату (соционическая матрица СК, срединной культуры Ян – Ян/Инь, Инь/Ян – Инь).

Суперэтнос России переживает какой ПЕРЕХОД? От соборности к атомарной личности (то есть западнизацию в смысле Зиновьева)? От субординации (первая и третья квадры в соционической модели) к координации (вторая и четвертая квадры) во всемирной паутине? Во всемирной паутине нам не светит прорыв на рынок hardware и software. Зато в нише brainware продукции программистов с инновационной установкой мы вместе с Индией имеем возможности, которых недостает США, Японии и Китаю.

Альтернативный Университет, готовящий кадры для превращения Трансевразийского перекрестка в современный шелковый путь «из Азии через Евразию в Европу и обратно», как раз и может работать на этом энергетическом перепаде – между потенциалом brainware и потенциалами hardware, software.

С.С.: Есть такая точка зрения. Я, кстати, общался с представителями одной Индийской компании, которая хочет в Новосибирске организовать международный образовательный центр по подготовке кадров по IT-менеджменту. И эту версию я им изложил. Они посмеялись даже, поскольку это все же выдумка нас, российских программистов, точнее ученых-программистов, специалистов по информационным технологиям.

В.Т.: Это идея американцев (см. Г. Минц, Д. Шнайдер «Метакапитализм и революция в электронном бизнесе»).[12]

Индийцы тем и хороши, что он вязли сугубо американскую схему раскрутки информационного и инновационного бизнеса, которая отработана в Силиконовой долине, соединили это с обученными там же в Гарварде и Массачусетсе индийцами, создали им условия у себя и запустили целевые программы. Это нормальная предпринимательская практика, которая и в Африке будет такой же. Это Вам любой менеджер скажет. Это я к тому, что и Индия, и Китай, если и успешны в мировом бизнесе, то именно потому, что берут западные модели управления и используя ресурсы (прежде всего человеческие), используют конъюнктуру мирового рынка, находят там нишу, быстро ее занимают, осваивают и становятся в ней конкурентоспособными, побеждая Запад, у которого они же и взяли западный опыт управления. Они бьют Запад его же оружием. Как это случилось, например, с китайским текстилем, обувью, ширпотребом, которыми завалена вся Европа.

Это же я обсуждал и со специалистом по проблематике human resource management в Гааге, в Институт социальных исследований, когда мы туда ездили по делам нашего проекта. Он мне сказал, что национальные модели управления – это большая натяжка. Бизнес не имеет национальных и расовых окрасок. Есть неумолимые законы бизнеса и менеджмента и их надо учитывать в любой точке мира. 

В.Т.: Я продолжу. Как меняется соотношение антропологических типов в этом переходе?

По Гумилеву – в переходе от надлома к гомеостазу, к золотой, но скучноватой осени сбора плодов цивилизации – падает доля пассионариев (они у нас два века, начиная с восстания декабристов и кончая псевдореформами псевдолибералов)  уничтожали друг друга и вместе с тем гробили собственный суперэтнос. Растет доля субпассионариев, их не интересуют общие интересы, они поглощены собственными интересами.

Какой стадии суперэтноса адресован вопль ЧП? Если заканчивающемуся надлому, то это Русь уходящая. Есть элита, час которой пробил, и есть предэлита, время которой приближается.

Нынешняя элита (бывшая партийная, комсомольская, академическая и т.п.) номенклатура. Она в основном выбирала одну из двух форм адаптации: работать либо на власть, либо на деньги. Для России более характерен принцип: власть – это деньги. Западники предпочитают принцип: «деньги – это власть».

Сейчас власть показала деньгам, кто в доме хозяин. Власть вела оборонительную войну, деньги – наступательную. Деньги если не войну, то битву проиграли. Но и власть одержала пиррову победу. Сейчас совпали два конца:

В мировом масштабе конец эпохи 1789-1989 гг., всех трех основных идеологий индустриальной эпохи – либеральной, консервативной и коммунистической; они выдохлись, утратили энергетику; новые идеологии перед нами как перед ежиком в тумане еще не имеют самоназваний и кличек

Я уже говорил, что мне кажется – это конец «андроповского» поколения (от Горбачева до Путина включительно). Это конец как тех, кто успел захватить либо власть, которая ведет в качестве лидера оборонительную война, либо деньги (они вели  наступательную войну против власти и пока проиграли). Есть еще и те, кто опоздал к разделу и переделу власти и денег. Они и вовсе сдулись.

Мораль. Те, кто пытается вскочить в последний вагон власти или денег, не учитывают того, что и те, и другие – на спаде. И на спаде они будут беспощадно кидать друг друга и своих временных попутчиков. Ходят слухи, что Чубайс кинул свою команду.

Мы в очередной раз должны научиться выживать среди разваливающихся систем «деньги благодаря власти» и «власть благодаря деньгам».

Значит человек перехода (и нисходящий мужчина и восходящая женщина) должен предоставить арьергардные бои обороняющихся лидеров и наступающих претендентов тем, кто в них увяз. Нужно заниматься партизанскими или фланговыми войнами в тех сферах, на которые ни обороняющиеся, ни наступающие не могут и не хотят претендовать

А Смирнов явно идентифицирует себя с людьми, ориентированными на будущее. Но ближайшее будущее – гомеостаз. Добро – упрочение гомеостаза, зло – его подрыв.[13].

Суперэтносы смертны.  Но если мы по сравнению с Европой в ее 17 веке, то вполне можем возрождать и развивать культуру еще несколько веков (понимая, что русские, украинцы и белорусы уже в ХХI веке станут нацменами в стране не то конфуцианской, не то мусульманской. Старым этносам Европы уже можно думать о будущем, как о начале полуторатысячелетнего цикла жизни новых этносов, или нового суперэтноса, в котором большинством в Германии станут турки. Во Франции – арабы. В США –  латиноамериканцы.

Однако, новый суперэтнос России станет ближайшим будущим не завтра. Новому большинству понадобится несколько поколений, векá, чтобы овладеть искусством выживания в самой северной и многоконфессиональной стране.

Скоро всему человечеству придется овладевать искусством выживания в условиях повышения уровня мирового океана на десятки метров, глобальных колебаний от потепления к похолоданию, радикального изменения вмещающих этносы ландшафтов.

Чтобы ЖИТЬ в переходе, надо ВЫЖИВАТЬ по принципу использования того, что есть, чтобы не нуждаться в том, чего нет. А все более тем, чего нет, становится кислород в атмосфере, питьевая вода в гидросфере, невозобновимые энергоресурсы в литосфере, озоновый слой, достаточно разнообразная генетическая память и т.д.

Чтобы выживать в переходе, требуется синергия людей, ориентированных кто на будущее, кто на настоящее, кто на прошлое, кто на диалог между ними.

И самое трудное, одновременно самая энергонасыщенное – это сфера взаимопонимания мужчин и женщин, родителей и детей.

Мне мерещится, что Смирнов прошлое похоронил, настоящее его не устраивает, он целиком в будущем. Перескакивая гомеостаз и обскурацию, он уповает на новое небо и новую землю. Какой же это ПЕРЕход, это Уход.

С.С.: Вот здесь я, как ни странно, готов согласиться. Коль скоро переход носит онтологический характер, то это скорее уход, то есть отказ от всех привычных сценариев спасения. Да, уход. И что? Да Ваша синергия есть блажь утописта, то есть неуместного мечтателя. С.С.Хоружий, всю жизнь занимающийся исихазмом, признает, что вся русская религиозная философия и духовная традиция ушла, она не укоренилась. Поскольку культурная ситуация ушла.

В.Т. Бабочка-однодневка сказала: океан ушел. Она не дожила до смены отлива очередным приливом. Идеи Христа и Софии-Марии в этом смысле вечны, хотя приливы и отливы временны.

С.С.: Это Вы себе на ушко. Идеи этой духовной традиции не работают, не могут стать содержательным ядром для нового подъема. Они остаются библиотечным интересом историков культуры или фишкой маргиналов, которые никакого реального проекта никогда не создадут. Представьте, например, человека, (ну, себя, к примеру), который выступает на таком языке, на каком Вы сейчас ведете со мной разговор, перед участниками какого-нибудь проекта, например, того же проекта развития города, управления городом, в котором я участвовал. Не важно, дело не в слове инновация. Речь там шла о поисках адекватных моделей управления городским развитием, о внедрении в практику городского управления принципов так называемого хорошего управления (привлечение граждан к управлению, стратегическое видение целого, партнерство и проч.). В проекте участвовали представители муниципалитетов, районных администраций, общественных организаций, некоммерческих партнерств. Люди сугубо практические. Им надо с ЖКХ что-то делать. Или социальные проблемы обсуждать и что-то решать. А Вы всем этим управленцам будете говорить  про синергию, Инь и  Ян, феминность и маскулинность и прочее. Они Вас закидают тухлыми яйцами.

В.Т.: Возьмем еще фразу из твоего текста. Предприниматель Смирнов: Казалось бы, после ответов, которые были даны в ХХ веке на кантовский вопрос: «Что такое человек?», можно и успокоиться. Но покоя нет. Крик Фуко о смерти человека прозвучал в эпохе модерна. Мы находимся в ситуации «после постмодерна».

Я бы в духе Грязнова различил вопрос-поризм (на который мы не готовы давать ответ) и вопрос-проблему (появилась хотя бы надежда, что ответ на него уже назрел». Кант сформулировал поризм. Тезис Фуко («Смерть человека») не снимает поризма Канта. Вопрос типа «Что такое динозавр» сохраняет смысл и после гибели динозавров. Ты собираешься переформулировать поризм Канта или сформулировать проблему, то есть вопрос, который стал разрешимым два века спустя после Канта? Поризм я бы переформулировал: Как стать человеком? А проблему я бы сформулировал так: Чего лично я в свои 75 лет хочу и что смогу? Как мне стать человеком в ситуации перехода моего суперэтноса от надлома к гомеостазу (Гумилев)? В ситуации, когда локализаторы борются с глобализаторами с помощью шахидок, славной смертью которых гордятся их матери. Мне близко определение переживаемой эпохи, данное Валлерстайном:  наступил конец эпохи 1789-1989 г.г., одновременный конец трех основных идеологий этих веков – либерализма, консерватизма и их антисинтеза – коммунизма.

Человек (во мне и вокруг) этой ситуацией  не убит, но тяжело ранен: дезориентирован, дезинтегрирован. Поэтому я примерно знаю, где искать ответ. «И если ты себе остался верен, когда теряют головы вокруг» – ты вступаешь на путь самоисцеления и получаешь нравственное право быть раненым целителем тех, кто тебя об этом попросит.

С.С.: Согласен с идеями самоисцеления. Я этим всегда был озабочен. В принципе вся работа по культурному возрасту этому и посвящена. И здесь мы на одной позиции. Но здесь некоторые авторы контрабандой протаскивают мысль о том, что человек-то не поменялся. Точнее, у них это получается само собой. Это как-то не фиксируется. А говорится, что человек ранен, но остался таким же. Он сейчас залижет раны свои и пойдет делать все по-старому. Вот и весь раненый целитель. А в ситуации онтологического перехода этого целителя надо убить. Мы в себе должны убить того человека, который привел нас к этой ситуации. Это звучит почти мазохистски, но  это в качестве полемики. Хотя смысл именно такой. В противном случае груз прошлого будет тянуть назад и человек не преодолеет перехода. Только не говорите мне, что здесь пахнет большевизмом. Я не собираюсь отказываться от культуры. Сам такой. Как раз наоборот. У культуры надо учиться именно таким практикам умирания. Эту тему обращения к прошлому, постоянного «эпистрофе» и обсуждаю в своих работах, посвященных теме человека перехода.    

В.П.: Из тебя пересказчик моих слов не лучше, чем из меня твоих. КАТАРСИС Аристотеля и Выготского – восстановление утраченной нормы. Экстазис Эйзенштейна – изменение самой нормы. Я самоисцеление понимаю как катарсис и осуществление на его основе экстазиса.

Еще твоя фраза. Предприниматель: «Человека можно и нужно помыслить как идею, равную идее Бога, Природы, Истории».

Искатель: У Горького Егор Булычов говорит отцу Павлину «Все – отцы. Бог – отец, царь – отец, ты – отец, я – отец. А силы у нас нет».

Где ее взять, утраченную силу? Там же, где ее брал обессиленный Антей. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь: мужики, любите баб и не стесняйтесь». Отечественную выиграли бабы и мужики. Именно в таком порядке. Без русской бабы у русского мужика силы мобилизоваться нет. Успешно мы, мужики,  мобилизовались, как показывает с цифрами в руках трезвый Ханин,  всего два раза: при Петре I и при Иосифе. По одному и тому же принципу: «нам нужна одна победа, мы за ценой не постоим». Мужиков потратим – бабы нарожают.

Будет ли третий успешный рывок через границу между странами среднего уровня развития  и развитыми странами (граница приходится на 50-е место, мы очутились на 52). И научимся ли мы, наконец, платить не столь страшную цену за прорыв? Какой человек для этого нужен?

К чему я это? А к тому, что с Богом, Природой и Историей надо пару – Ян + Инь, а не бобыля, которого щедровитяне привыкли изображать как Ян, забывая о символе Инь.

Возьмем еще твою фразу.

Двигатель: Идеи Бога, Природы, Истории ушли, а с ними ушла и идея Человека. Устои рухнули. После Освенцима и Гулага возникла ситуация окончательной немоты и пустоты. Поскольку кричать не о ком и некому. Расстояние между первым криком о смерти Бога у Ницше и вторым криком о смерти человека у Фуко - почти в сто лет. Каков будет третий вопль? Уже ничего нет и еще ничего нет.

Экстрактор: Апокалипсис? Да. Но как «чреватая смерть» (Бахтин). Рухнули обветшавшие устои. Туда им и дорога. Но не будем выплескивать с мутной водой и ребенка.

Так как Предприниматель один из двух Двигателей, а Искатель распадается на подтипы Инвентор и Экстрактор, я далее беру нас в этих ипостасях.

Двигатель Смирнов: Фуко, Делез и Гваттари, Хоружий, Флоренский – все предлагают ВСПОМНИТЬ утраченную идею полноты Бытия.

Экстрактор Тыщенко: Уточним. Думаю, что это (полнота Бытия) европоцентрическая оговорка. В духе Логоса, философии бытия и деяния. Но человек Логос не полон без «человечицы» Дао, Бытие без небытия, Деяние без Недеяния, Творец без Софии и без Марии.  Человечество выжило благодаря тому, что стояло на двух ногах. Благодаря биполярности: Логос и Дао, Ян и Инь, Творчество и Исполнение (первая и вторая из 64 гексаграмм И-цзин). Геодакян писал: Мужчины делают новое, но кое как; женщины не новое, но как следует.

Поэтому поризм поризмов, проблема проблем – «Почему женщины и мужчины не понимают друг друга» (Танен), что в малой семье, что в семье народов?

То есть вспомнить надо «осевое время» Ясперса не по одному Платону, а и по Конфуцию, даосам и чань-буддистам.

С.С.: Да ради бога вспоминайте, но делайте это сами, не заставляйте делать другого то, чего он не хочет. То есть не делайте из меня даоса. Вы же только книжки читали про Дао и  дзен. Китайский не знаете. Вы же прожженный европеец.

В.Т. Нет я не европеец, а православный атеист. Точнее внеконфессиональный фидеист. Верую философски, если не в Троицу фаллоцентрических интерпретаций гениальной Библии, то в экстатическую экзистенцию между Dasein und Transcendention. Но не в духе меннонитов (предков моей жены), а в духе православной формулы:  НЕРАЗДЕЛЬНОСТЬ неслиянных ипостасей триады в дополнение, а не в отрицание западной формулы: НЕСЛИЯННОСТЬ нераздельных. В нашем браке белоруса и немки, в отношениях между бюджетными трудоголиками родителями и успешными бизнесменами детьми царит НЕРАЗДЕЛЬНОСТЬ неслиянных. На этой необходимости и основана наша свобода в ПЕРЕХОДЕ. От чего к чему? Ни к чему – это буддизм. Для перехода туда тебе нужен переезд в Индию и санскрит. Шутка. Поздно: в Индии буддизм сменен индуизмом. А кризис середины жизни у тебя позади.

С.С.: У Вас что, комплекс неполноценности?

В.Т.: У меня комплекс полноценности, но хрен редьки не слаще.

С.С.: Будьте европейцем и радуйтесь этому. Принимайте свой тип как он есть. А с другим вступайте в диалог, Вы же этого хотите. Мне не надо думать про дао, про коаны дзэн, про чань. Это не мой язык. Я знаю эти слова, книжки тоже читал, у меня их дома ставить уже некуда. Но проблему человека я хочу обсуждать на корневом языке, адекватном проблеме. А все остальные, другие типы и видения, другие горизонты и смыслы пусть держат другие, только свои, а не чужие. И эти разные люди будут вступать (или не вступать) в диалог. Или воевать. Вот и все. 

В.Т.: Когда после 1968 года вы (студенты) пригласили меня в качестве консультанта в будущий межинститутский «Полиглот», как раз «новые левые» на Западе заболели дзэн-буддизмом. Женихи, разочарованные в отцах, старых правых и старых левых,  искали невест…

Все мы это знаем, но часто забываем. То есть, не преодолеваем ограниченность патриархатности буддизма, конфуцианства, христианства, ислама и вскормленных их защитой или опровержением философов.

Меня всегда интересовало, «что чувствует миссис Юм», почему мы забыли, что наших славянофилов-пионеров сделали из германофилов их матери и жены?

В 1950 году я задался вопросом: Почему остался не понят Антон Семенович Макаренко с его идеей самоокупаемого образования в коммуне? Сегодня я этот вопрос задаю иначе, не только от прошлого, но и от будущего: Зачем мы не понимаем друг друга? 

Около 1960 года я задался вопросом: Почему и зачем «полвека спустя никто из марксистов не понял «Капитала» Маркса?» (Ленин).

После 1968 года Михаил Константинович Петров поставил вопрос: Почему не поняли Канта и утеряли идею диалога монологисты, авторы «Науки логики» и «Капитала»?

То было начало Реабилитанса Выготского с его «Гамлетом»; Бахтина, открывшего нам глаза на открытие личности Достоевским благодаря изобретению в дополнение к монологическому гегелевскому роману – полифонического романа;  «Вех» с их грустной самокритикой русской интеллигенции: мы образованы, но беспочвенны.

Около 2000 года возник вопрос: Почему Гайдар и Чубайс не поняли  уроки германского и чилийского экономического чуда в интерпретации антикейнсианцев-монетаристов (чикагских мальчиков)?

С.С.: В принципе, Вы выше уже дали ответы на этот список вопросов. Но отчасти. Я бы ответил так. Именно потому, что доминирует проект человека желания, проект человека Просвещения. А Выготский, Бахтин – это антропологические проекты 20-х годов ХХ века, которые относятся совсем к иной генерации идей. В.Л.Махлин ее назвал русским третьим Ренессансом вслед за Ф.Ф.Зелинским.[14]

Впрочем, конкретные вопросы требуют конкретных ответов. Что касается Макаренко, то ведь он был, с одной стороны, явно в оппозиции большевистскому режиму, а с другой, именно он и воплотил идею перековки людей. «Мы не фотоаппараты делаем, мы людей делаем» – это его фраза. Потому она и устраивала начальство из НКВД, под которым и была коммуна им. Дзержинского. Эта коммуна и содержалась на средства НКВД, А потом та же Крупская и прикрыла его коммуны

В.Т: Крупская прикрыла колонию им. Горького. НКВД прикрыл коммуну им. Дзержинского. Примерно тогда же, когда прикрыли последние толстовские коммуны: колхозы были неконкурентоспособны, и это были 1935-1937 гг

С.С.: Поскольку он не любил маршировать строем.

В.Т.: Любил. Его брат-белогвардеец, эмигрант, считал ФЭД гибридом кадетского училища и поместья. И дети любят. Все дело в том, что нужно научиться подчиняться и командовать, чтобы дозреть до сотрудничества и общения).

С.С.: И дело вовсе не в самоокупаемости. Там была конкретная история противостояния талантливого человека – быдлу и бескультурью.      

Вы опять упомянули А.В.Чубайса. Только не сказали, что если бы не он, мы бы имели полный развал энергетической системы страны. Это гений организации. Человек крайне честный и ответственный в отличие от многих болтунов и демагогов. И он вовсе не чикагский мальчик. Он знает, что делает. Это очень мужественный человек.

А Ваша оценка – оценка наблюдателя, весьма безответственная, ибо Вы же вне этой деятельности. Ваши оценки вообще все книжные. Вы библиотекарь, начитались тысячи книжек и оцениваете то одного, то другого. Помню, как О.И.Генисаретский поливал своей иронией методологов, говоря, он не видел ни одного проекта, разработанного с участием методологов, который бы удовлетворял элементарным инженерным требованиям, хотя и говорят постоянно о проектировании. Но это он сказал в 1998 году на IV Чтениях памяти Г.П.Щедровицкого. Сейчас это уже не совсем верно. Например, С.В.Попов вполне успешен в практике подготовки управленцев нового типа. Я же предпочитаю не оценивать конкретных людей, а обсуждать принципиальные проблемы, которые мешают что-то делать. И пусть я и фаллоцентрист на Вашем языке, но я что-то уже в этой жизни сделал.

В.Т.: «Лошадь сказала, увидев верблюда: Какая гигантская лошадь-ублюдок. Верблюд сказал: Да лошадь разве ты? Ты просто-напросто верблюд недоразвитый».

«Но виновен не жираф, а  тот, кто крикнул из ветвей: жираф большой, яму видней»).

Но продолжил по содержанию. Вспоминаю эпистолярный и устный диалог с В.С.Библером, пионером Школы диалога культур. Он решительно распределил переходы от античной культуры через средневековую в новоевропейскую по 10 годам обучения. Это принципиальный шаг вперед по сравнению со Школой развития В.В.Давыдова, который рассматривал обучение лишь новоевропейской математике и лингвистике. А эта школа сама – революция в образовании, сдвинувшая фазу формирования понятийного мышления, обратимых операций с возраста около 13 лет (данные Ж.Пиаже) на начальные классы.

Но всякий реальный шаг вперед требует ограничений.

И В.В.Давыдов, и В.С.Библер оставались, во-первых, в русле «агонии патриархата», во-вторых, европоцентрической его версии. К тому же эйфория энтузиастов ШР и ШДК привела к тому, что они оказались весьма монологично настроенными в пропаганде своей версии диалога.

С.С.: Я бы тут не ограничился одной проблемой монологизма. Я понимаю это так. Дело ведь в том, что даже школа В.В.Давыдова страдала от того, что она не была выстроена как образовательный и социальный институт. Фактически это вынужден делать только сейчас Борис Эльконин с его Ассоциацией. Он фактически институализирует и социализирует эту концепцию Давыдова. До этого она была в рамках отдельно взятых классов и школ. Еще хуже было у В.С.Библера. У него была пара-тройка классов по всей стране и кучка энтузиастов. В том числе и у нас в Новосибирске. Эта кучка энтузиастов вообще не думала про то, что такое институт, что значит создавать образовательный институт. Они  вещали все про античность, а сами детей в упор не видели, их слова про греков пролетали над головами детей. Социальная реальность за пределами класса и школы их тоже не интересовала. Это не просто монологизм. Последний является следствием  иной, социальной и антропологической ущербности.  

В.Т.: Удрученный монологизмом пропагандистов диалога культур, я занялся с семидесятых годов философией культуры диалога культур. Сначала речь шла о трех культурах внутри культуры Европы: истина – наука, добро – этика, красота – эстетика. Потом, с подачи Т.В.Григорьевой и плеяды наших синологов, востоковедов, речь пошла о культурах Ян Логоса, Инь Дао и в мезопозиции – о евразийской Софиологии. Смирнов пока рассматривает ПЕРЕХОД внутри западный, внутри патриархатный, более того – это переход в рамках континентальной культуры Старого света. Прагматически это вполне оправданный этап. Но следует хотя бы в примечаниях описать, что это фрагмент карты мира эпохи глокализации (Вызова глобализации – Ответа локализации).

Но теперь я вижу, что это противоречит идеалу самоисЦЕЛения, ибо не обеспечивает ЦЕЛостности. Культура, во-первых, бывает техноморфной (ее продукты не обладают свойством саморазвития), и биоморфной. Диалогический синтез БМК и ТМК (различить их помог М.К. Петров) я назвал педоформной культурой. Имея в виду не только педагогику, но и педоморфоз (происхождение высших таксонов не от наиболее развитых, а от наименее специализированных низших).

ТМК, к сожалению, подрывает саморазвитие биосферы, но лежит в основе БМК и ПМК. Исход диалога культур зависит от исхода диалога Культуры и Натуры. В свою очередь исход этого диалога определяется тем, удастся ли намеченное синергетикой отрицание Натуры (в смысле натурфилософии по Ньютону), которая сама была отрицанием античной Фюсис. Иными словами, в моей позиции эта рубрика должна называться иначе:

Феномен перехода от превращения техноморфной культурой природы в натуры к возрождению отношения педоморфной культуры к природе как фюзис, организма, способного к саморазвитию.

А этот переход налагает на свободу человека существенное ограничение: она не должна подрывать свободу саморазвития биосферы.

С.С.: Этот язык про разного рода педо, техно и биоморфные культуры отдает нафталином. Так вообще пора запретить выражаться.

В.Т.: Себе запрещай. Я же считаю этот ПОСТЪЯЗЫК Михаила Константиновича Петрова не только живым, но и беременным ПРОТОЯЗЫКОМ).

С.С.: Во-первых, сам подход на построение типологий культуры – это тоже квазинаучный объектный подход. Мы и культуру, и человека разложили по полочкам, разбили на типы и играем, жонглируем ими.

В.Т.: Я слышу следующее: «Эй, капитан. Мы разложили океан по параллелям и меридианам, разбили звездное небо на созвездия, в них видим звезды, которые и  рядом не стояли ни в пространстве, ни во времени. Выкинь все это за борт». Выкину, когда новые средства ориентации будут не обещаны, а предоставлены.

С.С.: В реальной практике управления развитием через проекты (чем я фактически и занимаюсь последние 20 лет с разной степенью успешности) эти типы – в лучшем случае редукции для задним числом аналитики, в худшем – очки, мешающие видеть существо дела.

В.Т.: В реальной практике американского и японского, отчасти и русского менеджмента эти типологии – способ понять, как подбирать команду после того, как пришлось разогнать родных и знакомых.

С.С.: Вы же ратуете за самоисцеление. Но ведь в этой практике нет типов. В ней буквально все возможно и все происходит. То есть, понимаете, – ВСЕ. Здесь нет онтологических пределов. И эту безграничность стали понимать именно в с эпоху гуманитарных и антропологических переворотов, которая сейчас и наступает. В эпоху, в которой все эти различия смешиваются в такой транскультурный микс, который нам и не снился.  

В.Т.: Есть предложение завершать разговор. Зачем он нам нужен? Зачем нужен разговор между математиками Петербурга и Москвы, на считающими друг друга математиками? Между питерскими онтологами и московскими гносеологами? Между психологией деятельности москвича Леонтьева и теорией общения ленинградца, инженерного психолога Ломова? Вообще между западниками и славянофилами, почвенниками? Между моим поколением немецкоязычных (континентальных) философов и нынешним поколением англоязычных, аналитических философов? Несмотря на единичные исключения (Рорти – самокритика аналитической философии с опорой на континентальную) общий фон такой: взаимное презрение, отлучение от философии, или от математики, или от физики.

Если ты не Господь, Триипостасный Творец – разговор возможен и нужен. Какой? Учить меня твоему языку не нужно. Я к нему отношусь как к аппарату функций в математике: нужен, но у жены получается лучше. Строить чертежи для решения задачи она может, но я могу лучше. Учить тебя моему языку не нужно ни мне, ни тебе. Ты этот язык не любишь и правильно делаешь: что Тыщенко здорово, то Смирнову – смерть. И наоборот. Так что язык-посредник нам не выстрадать: детей без любви зачинать можно только через изнасилование. Изнасилованные матери часто лишены материнского чувства к своим детям. Но есть, однако, одно решение:

Мы вполне можем подключиться к рождению нового философского жанра – Проективного словаря М.Н.Эпштейна (см. его фрагмент словарной работы в этом выпуске Гуманитарного альманаха).

Давай поиграем двумя словами: «человек» и «переход».

Объявляю ПЕРВУЮ фазу мозговой атаки, когда набрасываются варианты от самых серьезных до самых шутейных и критика запрещена.

А уже потом каждый выбирает из материалов этой языковой игры то, что в его жизненном мире укоренилось. В твоем методологическом мире, в восточном нумерологическом или  моем – мире срединной культуры между методологией и нумерологией.

Итак. Я комментирую оставшуюся часть нашего билингвы (два языка на базе одного – русского)  в духе проективного словаря. Но мой ВЫБОР  моего словаря из общего «Постсловаря – Протословаря» отличается от твоего выбора тем, что я НЕ ХОРОНЮ постсловарь, а ставлю рядом ПОСТСЛОВАРЬ (для меня это словарь постмодерна + постпатриархата) и ПРОТОСЛОВАРЬ (для меня это словарь протоматриархии, как перехода к синергии Инь и Ян, Х и У, неопатриархата и неоматриархии, постфигуративной, кофигуративной и префигуративной культур).

Ты можешь «пост» и «прото» различать по-своему и даже хоронить постсловарь (на деле ЧП написан постсловарем).

Напоминаю: цель – как можно более богатая игра, докритическая ее стадия.

Итак, если Человек в постсловаре в массовой культуре понимается в духе «женщина – друг человека», то как из одного слова мужского рода получить два равноправных слова мужского и женского рода. А еще лучше было бы – три: включая слово среднего рода.

Человек – человечица – человеко?

Переход: от чего? Когда и Где? Куда? Зачем? Речь не об ответах на эти вопросы, точнее поризмы, а о недостаточности для поиска ответов и даже для постановки вопросов постсловаря, о необходимости протословаря.

Цель игры – деавтоматизация наличного словаря, подготовка почвы для протословаря.

Заключение

В.Т.: Я готовлю для сайта, а затем и для следующего выпуска Гуманитарного альманаха мою языковую игру с отрывком «Человек» из материалов к Проективному словарю Эпштейна.

В моем основном списке собеседников он теперь рядом с Розановым и Гачевым, как изобретатель нового философского жанра.

Только я этот жанр называю жанром «Постсловарь, беременный Протословарем».

Исправляя мою ошибку в этой несостоявшейся попытке диалога (я начал с критики постсловаря Смирнова), я начну с  критики ограниченность МОЕГО постсловаря.

С.С.: Предложение принимаю. Составление проективного словаря есть хороший повод найти выход из онтологического тупика. Но этот словарь придется составлять по новым лекалам. ВВ противном случае он станет сборником наших стереотипов и предрассудков и иллюзий относительно нас самих.


[1] Опубликован в: Кентавр, № 32, 2003, а также размещена на сайте: www.antropolog.ru

[2] Петров М.К. Искусство и наука. Пираты Эгейского моря и личность. М.: РОССПЭН, 1995.

[3] Делез Ж. Переговоры, 1972-1990. СПб, Наука, 2004. с. 233.

[4] Делез Ж. Критическая философия Канта: учение о способностях. Бергсонизм. Спиноза. – М.; PerSe. 2000. с. 324..

[5] Валлерстайн И. После либерализма. М.: Едиториал УРСС, 2003.

[6] Грязнов Б.С. О взаимоотношениях проблем и теорий // Природа, № 4, 1977.

[7] Тыщенко В.П. Философия культуры диалога. Введение. – Новосибирск. НГУ, 1993. Гуленко В.В., Тыщенко В.П. Юнг в школе: соционика – межвозрастной педагогике. Учебно-методическое  пособие. – Новосибирск: Изд-во Новосибирского университета; Изд. Совершенство, 1998.

[8] Платонов С. После коммунизма. Второе пришествие. – М.: Молодая гвардия, 1991. С. 461-464.

[9] Эпштейн М. Дар слова. // Сетевой ресурс: http://www.emory.edu/INTELNET/dar0html

[10] См. в: Бытие в свободе или проблема культурной идентичности в ситуации онтологического сдвига. // Философские науки. 2004, № 6. 

[11] Ссылка на работу С.А.Смирнова Управление развитием человеческих ресурсов. – Новосибирск, Гаага, 2004, написанную как один из результатов участия в российско-голландском проекте «Инновационные методы управления городом» (2001-2004 г.г.). 

[12] Минц Г., Шнайдер Д. «Метакапитализм и революция в электронном бизнесе». М.: Альпина паблишер. 2001.

[13] Прохоров См. Русский стиль управления. – М.: ЗАО, Журнал Эксперт. 2002, 376 с.

[14] Махлин В.Л. Третий Ренессанс. // Бахтинология. Исследования. Переводы. Публикации. – СПб.: Алетейа, 1995.

«Антропология города или о судьбах философии урбанизма в России | Антропология перехода»


К началу
   Версия для печати





Отзывы
Все отзывы
Оставить отзыв
Код
(введите код подтверждения)
Имя: *
E-mail:
Текст:
© 2004-2017 Antropolog.ru